Вам, проживающим за оргией оргию, имеющим ванную и теплый клозет! Как вам не стыдно о представленных к Георгию вычитывать из столбцов газет?
Знаете ли вы, бездарные, многие, думающие нажраться лучше как,- может быть, сейчас бомбой ноги выдрало у Петрова поручика.
Если он приведенный на убой, вдруг увидел, израненный, как вы измазанной в котлете губой похотливо напеваете Северянина!
Вам ли, любящим баб да блюда, жизнь отдавать в угоду?! Я лучше в баре … буду подавать ананасную воду!
Анализ стихотворения «Вам» Маяковского
Один из самых политизированных поэтов «Серебряного века», пламенный революционер, В. В. Маяковский с самого начала выделялся из кружка поэтов-футуристов своей четкой гражданской позицией.
В 1915 г, в разгар Первой Мировой Войны, он написал стихотворение, которое он назвал «Вам!», в котором обличил праздный мещанский быт, богатство и изобилие столиц, в то время как на фронтах разворачивается настоящая мировая трагедия.
Автор не называет своих оппонентов по имени, он обращается к ним во множественном числе, тем самым, демонстрируя, что у этих людей нет своей личности, своей индивидуальности. Для него они – всего-навсего безликая толпа. С самого начала, в первом же четверостишье Маяковский противопоставляет бесстыдно праздный образ жизни такому же бесстыдному интересу к новостям с фронта. Он указывает на то, что пока эти обезличенные люди живут в свое удовольствие, где-то на западе погибает очередной поручик. Маяковский сожалеет, что этот поручик не видит всего столичного разврата, он сожалеет о безразличии, с которым все эти люди относятся к происходящему в стране и мире. Он удивляется, как можно читать о списках награжденных Георгиевским крестом, живя в роскошных условиях. Ведь, очевидно, что Георгиевским крестом награждают за боевые заслуги, жертвуют жизнью. В последнем четверостишье автор задается вопросом, стоит ли пресмыкаться перед подобными людьми? Свое отношение к ним он тут же демонстрирует тем, что лучше он будет прислуживать, скажем так, женщинам легкого поведения, тем самым показывая всю низость и никчемность подобного мещанского образа жизни.
Маяковский сетует на ограниченность мышления своих оппонентов. Их не волнует ничего, кроме своего тесного уютного теплого мирка, а все, что происходит за его пределами – не их дело. Даже, когда у них появляется интерес к происходящему вокруг, Маяковский видит в нем лишь все ту же праздность.
Автор старается пристыдить праздное общество, взывает к совести, призывает умерить аппетиты. Не забывает Маяковский заклеймить и певцов такой жизни, в частности, поэта И. Северянина, с которым он состоял в одном кружке футуристов, но поссорился из-за отношения к Первой Мировой Войне.
Стихотворение отличается от других произведений Маяковского тем, что написано обычными четверостишьями, а не привычной «лесенкой». Оно не высмеивает это общество, оно его обличает при помощи грубых эпитетов и нецензурных выражений. При помощи ярких экспрессивных выражений автор противопоставляет уютный ограниченный мир столичного мещанства суровому и мрачному быту всей остальной страны.
Источник
Что такое ананасная вода?
«Ананасная вода для прекрасной дамы» — сборник рассказов Виктора Пелевина, поступивший в продажу в декабре 2010 года. Книга состоит из двух неравных частей: «Боги и механизмы» (бо́льшая) , «Механизмы и Боги» (меньшая) . Первая часть состоит из двух повестей: «Операция “Burning Bush”» и «Зенитные кодексы Аль-Эфесби» . Вторая часть состоит из трёх рассказов: «Созерцатель тени» , «Тхаги» и «Отель хороших воплощений» .
Сборник попал в длинный список национальной литературной премии «Большая книга» (сезон 2010/11). Операция «Burning Bush»Главный герой Семён Левитан увлекался в детстве подражанием голосу знаменитого диктора радио Юрия Левитана. Во взрослом возрасте он преподаёт английский язык в постперестроечной Москве. Оба эти обстоятельства приводят к тому, что его вовлекают в секретную операцию сил госбезопасности — он должен изображать голос Бога для президента США Дж. У. Буша. Для этого Семён проходит курс ускоренной теологической подготовки на секретной базе с использованием текстов религиозного содержания и наркотиков, в ходе которой он испытывает мистические переживания.
По ходу операции выясняются, что и американцы проводят подобную операцию против лидеров СССР и России с той разницей, что вещание идёт от имени дьявола. Семёну приходится изображать и дьявола. По окончании операции Семён оказывается в Израиле, где его использует ещё какая-то разведка, скорее всего, ЦРУ.
Повесть с присущим Пелевину мрачноватым юмором и написана от первого лица. В отличие от других книг Пелевина, мистические переживания происходят в рамках европейской монотеистической культуры, а не Востока.
«Зенитные кодексы Аль-Эфесби».Повесть состоит из двух частей: «Freedom liberator» и «Советский реквием» . В первой части описывается как американцы, теряя эффективность боевых действий в Афганистане из-за постоянных утечек информации в WikiLeaks и последующих упрёков в негуманных методах ведения войны, решают использовать автономный искусственный интеллект в беспилотных летательных аппаратах (дронах, БПЛА) .
Аппараты действуют необычайно эффективно вплоть до появление в Афганистане русского агента Савелия Скотенкова, получившего там кличку Аль-Эфесби (якобы «из Эфеса») . Обиженный на Россию и Запад, Скотенков разрабатывает необычайную защиту от дронов: пишет на земле лозунги, отвлекающие искусственный интеллект, что приводит БПЛА к аварии. После ухудшения отношений с Россией американцам удаётся добиться отзыва Скотенкова, затем его похищают уже из России.
В книге содержатся философские рассуждения о возможности искусственного интеллекта и существовании души с аллюзиями к теориям Алана Тьюринга и Роджера Пенроуза.
Вторая часть повести — «Советский реквием» (аллюзия к известному рассказу «Немецкий реквием» Борхеса) состоит из, возможно, неподлинного монолога Скотенкова в тюрьме ЦРУ, где его должны в качестве наказания превратить в хронического игрока на курсе валют. «Созерцатель тени».В рассказе описывается попытка русского гида в Индии Олега учиться у своей собственной тени в процессе длительных медитаций. Герой едва остаётся жив, и рассказ не даёт ответа, было ли увиденное им иллюзией или действительным опытом. Рассказ пронизан иронией по отношению к попыткам европейцев проникнуть в индийскую культуру и самой Индии.
«Тхаги» Второстепенный герой предыдущего рассказа Борис продолжает поиски членов секты туги (тхаги) — тайных поклонников индийской богини Кали, приносящих ей человеческие жертвоприношения. Борис хочет вступить в эту секту, но ему невдомёк, что жертвой станет он сам. Рассказ публиковался в июне 2010 года в журнале «Сноб»] .
» Отель хороших воплощений». Заключительный рассказ сборника повествует о предсуществовании души девушки, которой ангел предлагает воплотиться. После отказа воплотиться она теряет индивидуальность в праисточнике жизни. Именно в этом рассказе встречается банка с ананасной водой, давшей название сборнику и являющейся цитатой из Владимира Маяковского.
«Вам ли, любящим баб да блюда, жизнь отдавать в угоду? ! Я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду! «
Надо не выдергивать из контекста, тогда сразу становится все ясно. Видимо до революции в кабаках подавали напиток сделанный на основе ананаса. Что то вроде современных лимонадов и байкалов.
Источник
Вам! (Маяковский)
Точность
Выборочно проверено
Источник: Маяковский В. В. Полное собрание сочинений: В 13 т. / АН СССР. Ин-т мировой лит. им. А. М. Горького. — М.: Худож. лит., 1955—1961. Т.1 в ФЭБ • См. Стихотворения Маяковского 1915 года.
Этот текст содержит ненормативную лексику. Содержание этой страницы или секции некоторым читателям может показаться непристойным или оскорбительным.
Вам, проживающим за оргией оргию, имеющим ванную и теплый клозет! Как вам не стыдно о представленных к Георгию вычитывать из столбцов газет?!
Знаете ли вы, бездарные, многие, думающие нажраться лучше как, — может быть, сейчас бомбой ноги выдрало у Петрова поручика.
Если б он, приведенный на убой, [1] 10 вдруг увидел, израненный, как вы измазанной в котлете губой похотливо напеваете Северянина [2] !
Вам ли, любящим баб да блюда, жизнь отдавать в угоду?! Я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду!
Альм. «Взял», П. 1915, декабрь; «13 лет работы», т. I, Сочинения, т. I. Написано не позже первых чисел февраля 1915 года. 11 февраля Маяковский прочитал это стихотворение на вечере в артистическом подвале «Бродячая собака». Чтение вызвало взрыв возмущения буржуазной публики. В автобиографии Маяковский вспоминал, что «Бродячая собака» чуть не была закрыта за чтение «Вам!»
↑ В тексте альманаха вторая половина строки «если б он, приведенный на убой» была изъята цензурой.
↑Игорь Северянин — поэт-декадент, глава эгофутуристов.
Источник
Для кого писал Маяковский
На примере пяти стихотворений объясняем, чем ранний Маяковский отличается от позднего в вопросе отношения к своим читателям
Лирический герой Владимира Маяковского — площадной митинговый оратор, по определению филолога Михаила Гаспарова — «человек современности, объявляющий новые истины, для которых старый язык не приспособлен» М. Л. Гаспаров. Владимир Маяковский // Очерки истории языка русской поэзии ХХ века: Опыты описания идиостилей. М., 1995. . В стихотворениях, созданных до Октября 1917 года, оратор обращается к толпе невнимательных слушателей либо как к ничтожному сброду, либо как к тем, за кого он готов отдать жизнь. После революции его отношение к аудитории радикально меняется. Теперь он обращается не к враждебной толпе, а к дружественному и сплоченному коллективу строителей социализма и доходчиво объясняет новейшие партийные директивы. На примере пяти стихотворений посмотрим, как менялось отношение Маяковского к окружающим людям и к своей поэтической миссии.
1. «А вы могли бы?» (1913)
Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочел я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб?
Стихотворение начинается с эпатажного и символического жеста художника-бунтаря: выплеснутая краска образует на расчисленной «карте будня» пятно — новый материк, еще не освоенный путешественниками и учеными. Краска стекает по карте — очертания материка на наших глазах меняются и расширяются, разрушая и размывая, казалось бы, навеки застывшие контуры обыденности.
Ключевой образ первой строки — «карта». У этого слова два значения: актуальное сегодня «географическая карта» и почти забытое — «карта блюд и вин», меню. В третьей-четвертой строках Маяковский превращает гастрономический образ студня на блюде в географический образ океана. В обыденном и малом он видит (и показывает читателю) необыкновенное и огромное. Образ рыбы, который возникает в пятой-шестой строках, как и карта, соединяет две темы стихотворения: гастрономическую и географическую. В чисто функциональных обыденных эмблемах — жестяных вывесках харчевен и кабачков — новый художник опознает образцы зарождающегося искусства завтрашнего дня. 24 марта 1913 года футуристы Илья и Кирилл Зданевичи вместе с художником Михаилом Ле-Дантю открыли в Москве авангардную выставку «Мишень», где впервые были выставлены работы великого мастера вывесок Нико Пиросманишвили.
В финальных строках Маяковский демонстрирует читателю впечатляющие итоги своей деятельности по превращению обыденности в высокое искусство: он вырастает в гиганта, способного, как на флейте, сыграть ноктюрн на водосточной трубе. Можно представить, какое сильное впечатление это стихотворение, громогласно читавшееся с эстрады высоким и широкоплечим Маяковским, должно было производить на современников.
2. «Вам!» (1915)
Вам, проживающим за оргией оргию, имеющим ванную и теплый клозет! Как вам не стыдно о представленных к Георгию вычитывать из столбцов газет?!
Знаете ли вы, бездарные, многие, думающие, нажраться лучше как, — может быть, сейчас бомбой ноги вырвало у Петрова поручика.
Если бы он, приведенный на убой, вдруг увидел, израненный, как вы измазанной в котлете губой похотливо напеваете Северянина!
Вам ли, любящим баб да блюда, жизнь отдавать в угоду?! Я лучше в баре блядям буду подавать ананасную воду!
Начало Первой мировой войны Маяковский, как и почти вся интеллигенция, встретил с воодушевлением и даже некоторое время вел литературно-критический отдел ура-патриотической газеты «Новь». После страшных поражений русской армии отношение к войне у интеллигенции в целом и у Маяковского в частности кардинально изменилось. Следствием стала пацифистская серия стихотворений поэта — и «Вам!» среди них занимает особое место.
За что Маяковский порицает своих читателей и слушателей? После прочтения первой строфы кажется: за то, что они смеют наслаждаться мирной жизнью, в то время как их менее везучие соплеменники гниют в окопах. В двух начальных строках поэт методично перечисляет блага и удовольствия, недоступные воюющим: у них нет женщин, чтобы устраивать оргии; они не имеют ванных; их клозеты холодные, а не «теплые». Во второй строфе безликим «многим» противопоставлен «Петров поручик». Маяковский бросает публике неожиданный упрек: «Знаете ли вы, бездарные, многие…» В третьей строфе снова возникают мотивы похоти и обжорства, причем читатели косвенно обвиняются чуть ли не в людоедстве: «Петрова поручика», как скот, ведут «на убой», а затем крупным планом изображается губа, измазанная «в котлете». Но похоть и обжорство — не самые тяжелые грехи. Куда страшнее отношение «бездарных многих» к поэзии, которую олицетворяет Игорь Северянин. В финальной строфе, снова вспомнив про «баб да блюда», поэт во весь голос выкрикивает свой заветный тезис, который в переводе со стихотворного языка на прозаический звучит примерно так: я не хочу, чтобы моя поэзия и самая моя жизнь служили для вас источником удовольствия. Чтобы вы «напевали» или читали мои стихи, как вычитываете «из столбцов газет» о «представленных к Георгию». Чем обслуживать вас, я лучше буду угождать проституткам: они хотя бы не лицемерят и, главное, не зарятся на поэзию, довольствуясь «ананасной водой». «Ананасная вода» — еще одно напоминание о Северянине и его знаменитом стихотворении «Увертюра» («Ананасы в шампанском! Ананасы в шампанском!»), написанном в январе 1915-го. Так стихотворение о войне в итоге оказывается стихотворением о назначении поэта.
3. «Послушайте!» (1914)
Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это нужно? Значит — хочет, чтобы они были? Значит — называет эти плевочки жемчужиной?
И, надрываясь в метелях полуденной пыли, врывается к богу, боится, что опоздал, плачет, целует ему жилистую руку, просит — чтоб обязательно была звезда! — клянется — не перенесет эту беззвездную муку! А после ходит тревожный, но спокойный наружно. Говорит : «Ведь теперь тебе ничего? Не страшно? Да?!» Послушайте! Ведь, если звезды зажигают — значит — это нужно? Значит — это необходимо, чтобы каждый вечер над крышами загоралась хоть одна звезда?!
Ключевой образ стихотворения — это образ звезды, традиционно символизирующей высокую мечту, небесно-чистую любовь, взгляд Бога на человека. У Маяковского он распадается на две противоположные составляющие — «плевочки» (во множественном числе) и «жемчужина» (в единственном). В начале автор ясно дает понять читателю, что он смотрит на звезды как на плевочки, а жемчужину в них видит другой. И вот этот «врывается к богу» с просьбой «чтоб обязательно была звезда». Почему Маяковский называет руку Бога «жилистой»? Чтобы мы представили старика — Бога-Отца, а потом задали себе напрашивающийся вопрос и сами дали на него ответ. Кто, «надрываясь в метелях полуденной пыли», врывается к Богу-Отцу и просит о звезде? Бог-Сын, Христос, которому «хоть одна звезда» нужна не для себя, а для другого, для любого человека. Поэтому в финале стихотворения, на первый взгляд повторяющем его начало, кое-что радикально меняется. После риторического вопроса «значит — это нужно?» следует не «значит — это необходимо», а «значит — это необходимо». То есть необходимо не , а всем, даже тем, кто, подобно автору стихотворения, знает истинную цену высоким мечтам. Мне звезда без надобности, как бы говорит Маяковский, но я готов просить, чтобы она была ради вашего спокойствия и утешения — люди.
4. «Стихотворение о проданной телятине»
Этот фельетон против известного деятеля французского молодежного коммунистического движения Мориса Лапорта Маяковский написал в творческой командировке в Париже:
Морис, вы продались нашему врагу, — вас укупили, милый теленок, за редерер, за кроликовое рагу, за шелковые портьеры уютных квартиренок.
Портрет антигероя Маяковский вышивает по весьма традиционной литературной канве. Нам рассказывают о предприимчивом молодом человеке, легко меняющем политические убеждения и пользующемся своей привлекательной внешностью, чтобы завоевать состоятельную женщину и достичь материальных благ. Маяковский довольствуется сведениями о Лапорте, полученными с плаката («по карточке сосуночек первый сорт»), а все остальные подробности его биографии беззастенчиво выдумывает, не скрывая этого: «Должно быть, либеральничал под руководством мамаши». Целиком вымышленным оказывается центральный, по Маяковскому, сюжет жизни Лапорта в Париже — женитьба на бакалейщице ради денег. На самом деле Лапорт 21 апреля 1923 года сочетался браком со своей единомышленницей Бланш Мари Фонтенель, которая сначала работала машинисткой-стенографисткой в «Комеди Франсез», а потом — в военном министерстве. «Под руководством мамаши» Лапорт тоже не либеральничал: мадам Лапорт была женщиной консервативной, стремилась укрепить в сыне веру и регулярно водила его в церковь.
Будущий коммунист родился в парижском пригороде Курбевуа, а затем переехал в предместье Парижа, городок Пюто. Однако литературная традиция требовала сделать его провинциалом вслед за предприимчивыми героями Бальзака и Стендаля, и Маяковский на нестоличное происхождение Лапорта хотя и не указал прямо, но вполне прозрачно намекнул в самых первых строках:
«Париж! Париж. приедешь, угоришь!» Не зря эта рифма притянута рифмачами.
Кажется, бедняком-приезжим в столице Франции чувствовал себя вовсе не Лапорт, а сам автор «Стихотворения о проданной телятине». В Париже он должен был выполнить чрезвычайно трудное поручение — купить автомобиль для Лили Брик, но денег решительно не хватало. «…На машины пока только облизываюсь — смотрел специально автосалон», — докладывал Маяковский Брик в письме от 20 октября. В том же послании горько сетовал: «Раньше фабриканты делали авто, чтоб покупать картины, теперь художники пишут картины, только чтоб купить авто». В ответном письме Брик упрашивала поэта: «У-УУ-УУУ-УУУУ. Волосит Прозвище Маяковского в письмах Лили Брик к нему. ! Ууууууу-у-у. Неужели не будет автомобильчита! А я так замечательно научилась ездить. Пожалуйста! Пожалуйста, привези автомобильчит. » Не ограничиваясь письмом, Брик отправила Маяковскому еще и телеграмму: «Телеграфируй автомобильные дела. Целую. Твоя Киса». В итоге машину все-таки удалось купить, но это была самая дешевая модель «рено». В «Стихотворении о проданной телятине» поэт неслучайно так ополчился на парижскую рекламу и отдельной строкой помянул среди доступных для богачей товаров автомобили:
Понятно и то, почему Маяковского так сильно раздражал Морис Лапорт, якобы использовавший женщину как средство для обогащения, ведь самого Маяковского женщина использовала как средство для покупки машины. «Стихотворение о проданной телятине» — очередной вариант любимого дореволюционного сюжета автора стихотворений «Нате!», «Вам!» и «Гимн обеду», в которых жадные до еды и секса обыватели некрасиво удовлетворяют низменные потребности:
Мусье, мадамы, возбужденней петухов, прут в парфюмерии, в драгоценном звоне. В магазинах в этих больше духов, чем у нас простой человечьей вони.
Но если в дореволюционных произведениях Маяковского сытым буржуа противопоставлялся он сам — «красивый, двадцатидвухлетний», то в стихах, написанных после революции, это советские «мы», бескорыстные строители нового общества:
Секрет коммунистов Лапортом разболтан. Так что ж, молодежь, — без зазренья ори: — Нас всех подкупило советское золото, золото новорожденной Советской зари!
5. «Император» (1928)
Это стихотворение было написано в Свердловске, рядом с которым произошел расстрел царской семьи. В первой части поэт иронически излагает свои дореволюционные впечатления от встречи с самодержцем, во второй, репортажной, части рассказывается о не слишком успешных поисках могилы Николая II и его близких, которые поэт предпринял в 1928 году. В финале — хлесткий вывод в духе сатирических агитплакатов поэта:
Прельщают многих короны лучи. Пожалте, дворяне и шляхта, корону можно у нас получить, но только вместе с шахтой.
«Император» написан спустя годы после окончания Гражданской войны, поэтому возникает вопрос: к кому обращается поэт в финале своего стихотворения? Кого в 1928 году прельщали «короны лучи»? Кто они — эти «дворяне и шляхта»?
Если открыть номер «Правды» от 10 марта 1928 года, можно увидеть редакционную передовицу «Об экономической контрреволюции в угольной промышленности», а рядом заявление «От прокурора Верховного суда Союза. Сообщение о раскрытии контрреволюционного экономического заговора». Эти два текста, а также речь тогдашнего председателя Совета народных комиссаров СССР Алексея Рыкова на пленуме московского совета 9 марта 1928 года (напечатанная в газетах 11 марта) стали первыми сообщениями о так называемом «шахтинском деле», по которому большая группа руководителей и специалистов, работавших в Шахтинском районе Донбасса, была обвинена во вредительстве и саботаже.
В перечисленных газетных материалах легко найти конкретные детали, которые Маяковский использовал, работая над финалом стихотворения. В передовице «Правды» сообщалось, что «ряд крупнейших спецов», фигурантов дела, «был связан не только с бывшими шахтовладельцами, но и с военной агентурой капиталистических государств, Польши прежде всего» — отсюда, вероятно, возникло обращение Маяковского к «шляхте». А в речи Рыкова руководители «заговора» были названы «мерзавцами-монархистами», то есть как раз теми, кого прельщают «короны лучи». Маяковский зло поиграл словами: он напомнил якобы мечтавшим о реставрации монархии шахтинцам и их иностранным покровителям о той заброшенной шахте, в которую, как считалось, было спущено тело расстрелянного Николая II. В таком случае выявленные газетные источники финала стихотворения «Император» позволяют взглянуть на соотношение чистовика и черновика этого стихотворения. В черновике, который датируется зимой 1928 года, Маяковский проявлял к несчастному самодержцу небывалое для правоверного советского поэта великодушие. Он пробовал такие варианты:
Я вскину две моих пятерни Я сразу вскину две пятерни Что я голосую против Я голосую против Спросите руку твою протяни казнить или нет человечьи дни не встать мне на повороте Живые так можно в зверинец их Промежду гиеной и волком И как не крошечен толк от живых от мертвого меньше толку Мы повернули истории бег Старье навсегда провожайте Коммунист и человек Не может быть кровожаден
Однако в итоговой редакции от милосердных строк поэт отказался, предпочтя им кровожадную концовку. Можно предположить, что, прочтя речь Рыкова и другие материалы, связанные с шахтинским делом, ради «высокой» цели служения родной партии Маяковский с привычной ловкостью превратил свое человеколюбивое стихотворение в людоедское.
Спустя два года этот принцип будет отрефлектирован Маяковским в быстро ставших хрестоматийными строках предсмертной поэмы «Во весь голос»:
Но я себя смирял, становясь на горло собственной песне.
