Дышать водой анастасия ригерман

Дышать водой анастасия ригерман

Арина

Солнце, пробиваясь сквозь небольшие облака, показалось на горизонте, выстилая первыми лучами на поверхности воды золотую дорожку. Огляделась, на побережье никого, в общем, как и обычно в этот ранний час, не считая меня и нескольких чаек.

Утренние пробежки давно стали частью моей жизни, можно сказать, лекарством, которое поддерживает меня на плаву даже здесь, на берегу Индийского океана. Сам пляж — широкая полоса белоснежного песка длиною около трех километров, обустроенная по лучшим стандартам. Беги, не хочу. Точнее, я-то как раз хочу, но большинство предпочитает наслаждаться шикарными видами в более поздние часы из шезлонгов. И я их понимаю. Люди приехали отдыхать, радоваться, проводить время друг с другом. Для меня же эта поездка — очередная попытка сбежать от самой себя, от круговорота мыслей и вопросов, которые не дают мне покоя ни днем, ни особенно ночью, терзая снова и снова.

Говорят, на любую стрессовую ситуацию у человека есть всего три простых психологических реакции: бежать, драться и впадать в ступор. Сознательно или неосознанно я предпочитаю бежать. От того ли, что не умею драться, или просто не понимаю с кем сражаться в моей ситуации кроме самой себя.

Мне кажется, даже когда я моргаю, в этот краткий миг перед глазами встает тот день. Снова вижу моего Ванечку с огромным букетом и Марину, лучшую подругу, ближе которой на свете никого и не было. Как сейчас помню первую радостную мысль: «Два дорогих человека не забыли про мой день рождения и, наверное, готовят сюрприз». А затем шок, от которого курсовая работа из моих рук полетела на пол. Автобус едва тронулся на зеленый сигнал светофора, а где-то там, за стеклом, словно в другой реальности, он страстно целовал ее и кружил на руках. Они смеялись и были так счастливы вместе, словно меня и не существовало вовсе…

Сейчас от единения с природой впервые за последнее время я ощущала себя живой. Месяц назад мне казалось, что я будто дерево, на котором в одно мгновение пожухли и осыпались все листья. Меня подожгли самые близкие люди и оставили тлеть, медленно умирая.

Сначала отказали органы чувств, раньше я и не представляла, что такое возможно. Мир вокруг поблек, потерял цвет, словно за одну ночь какой-то унылый художник все перерисовал в серых тонах. Звуки, я их почти не слышала. В моей голове стало так тихо, что каждая мысль отдавалась эхом. Я не ощущала ни тепла, ни холода. Еда больше не имела вкуса, да и потребности в ней не было. Держаться стало не за что, а внутри, как в заброшенной оранжерее, все умерло.

Удивительным было то, что гибель мамы два года назад я перенесла более мужественно. От того ли, что эту утрату мы разделили с отцом на двоих, или психика на тот момент была покрепче? Трудно сказать.

Из этого состояния меня вывел отец. Он произнес всего одну фразу: «Мама не хотела бы видеть тебя такой». Странно, но это сработало. Я стала бороться за нее и за себя.

Первым из чувств вернулась боль, едкая и тягучая, проникающая в каждую клетку. Ее порождало любое воспоминание, от абсолютно безобидных на первый взгляд вещей: аромат кофе, рычание двигателя мотоцикла, стук шагов на лестничной площадке, птица, что стучится в окно, разноцветные зонты под дождем, а особенно мои любимые композиции. Те, под которые я раньше весело напевала, теперь же задыхалась от них.

Следом за болью, вместе с миллионом вопросов появился страх. Почему это случилось именно со мной? Как я могла быть так слепа? Ведь, как выяснилось, они полгода встречались за моей спиной. Может, со мной что-то не так? Почему время проходит, а мне все еще так больно? Неужели так будет всегда? Смогу ли я снова поверить? Смогу ли однажды открыть кому-то свое сердце?

В итоге, чтобы окончательно не сойти с ума, я придумала незамысловатый план по возвращению к жизни. В его основе лежала мудрая фраза, которую когда-то сказала моя мама: «Кто хочет, тот уйдет и лучше рано, чем поздно. А тот, кто по-настоящему тебя полюбит, найдет, где бы ты ни была, и никогда не оставит, даже если будешь прогонять». Я повторяла ее словно мантру по несколько раз в день.

Следующим пунктом стал просмотр старого доброго фильма с Джимом Керри «Всегда говори Да». И я посмотрела. Трижды. Чтобы жизнеутверждающее действие не прошло стороной. Понятно, что бездумно говорить «да» я не собиралась, а вот задаваться вопросом «почему бы и нет?» теперь была вполне готова.

В итоге я дала себе обещание, что постараюсь жить полной жизнью, не прячась в скорлупу и не оглядываясь назад, стану новым человеком, буду знакомиться с новыми людьми и не отталкивать новые возможности. А еще мне было жизненно необходимо сбежать, и эта поездка пришлась как нельзя кстати.

Источник

Читать онлайн Дышать водой бесплатно

Дышать водой
Анастасия Ригерман

Глава 1

Солнце, пробиваясь сквозь небольшие облака, показалось на горизонте, выстилая первыми лучами на поверхности воды золотую дорожку. Огляделась, на побережье никого, в общем, как и обычно в этот ранний час, не считая меня и нескольких чаек.

Утренние пробежки давно стали частью моей жизни, можно сказать, лекарством, которое поддерживает меня на плаву даже здесь, на берегу Индийского океана. Сам пляж — широкая полоса белоснежного песка длиною около трех километров, обустроенная по лучшим стандартам. Беги, не хочу. Точнее, я-то как раз хочу, но большинство предпочитает наслаждаться шикарными видами в более поздние часы из шезлонгов. И я их понимаю. Люди приехали отдыхать, радоваться, проводить время друг с другом. Для меня же эта поездка — очередная попытка сбежать от самой себя, от круговорота мыслей и вопросов, которые не дают мне покоя ни днем, ни особенно ночью, терзая снова и снова.

Говорят, на любую стрессовую ситуацию у человека есть всего три простых психологических реакции: бежать, драться и впадать в ступор. Сознательно или неосознанно я предпочитаю бежать. От того ли, что не умею драться, или просто не понимаю с кем сражаться в моей ситуации кроме самой себя.

Мне кажется, даже когда я моргаю, в этот краткий миг перед глазами встает тот день. Снова вижу моего Ванечку с огромным букетом и Марину, лучшую подругу, ближе которой на свете никого и не было. Как сейчас помню первую радостную мысль: «Два дорогих человека не забыли про мой день рождения и, наверное, готовят сюрприз». А затем шок, от которого курсовая работа из моих рук полетела на пол. Автобус едва тронулся на зеленый сигнал светофора, а где-то там, за стеклом, словно в другой реальности, он страстно целовал ее и кружил на руках. Они смеялись и были так счастливы вместе, словно меня и не существовало вовсе…

Сейчас от единения с природой впервые за последнее время я ощущала себя живой. Месяц назад мне казалось, что я будто дерево, на котором в одно мгновение пожухли и осыпались все листья. Меня подожгли самые близкие люди и оставили тлеть, медленно умирая.

Сначала отказали органы чувств, раньше я и не представляла, что такое возможно. Мир вокруг поблек, потерял цвет, словно за одну ночь какой-то унылый художник все перерисовал в серых тонах. Звуки, я их почти не слышала. В моей голове стало так тихо, что каждая мысль отдавалась эхом. Я не ощущала ни тепла, ни холода. Еда больше не имела вкуса, да и потребности в ней не было. Держаться стало не за что, а внутри, как в заброшенной оранжерее, все умерло.

Удивительным было то, что гибель мамы два года назад я перенесла более мужественно. От того ли, что эту утрату мы разделили с отцом на двоих, или психика на тот момент была покрепче? Трудно сказать.

Из этого состояния меня вывел отец. Он произнес всего одну фразу: «Мама не хотела бы видеть тебя такой». Странно, но это сработало. Я стала бороться за нее и за себя.

Первым из чувств вернулась боль, едкая и тягучая, проникающая в каждую клетку. Ее порождало любое воспоминание, от абсолютно безобидных на первый взгляд вещей: аромат кофе, рычание двигателя мотоцикла, стук шагов на лестничной площадке, птица, что стучится в окно, разноцветные зонты под дождем, а особенно мои любимые композиции. Те, под которые я раньше весело напевала, теперь же задыхалась от них.

Следом за болью, вместе с миллионом вопросов появился страх. Почему это случилось именно со мной? Как я могла быть так слепа? Ведь, как выяснилось, они полгода встречались за моей спиной. Может, со мной что-то не так? Почему время проходит, а мне все еще так больно? Неужели так будет всегда? Смогу ли я снова поверить? Смогу ли однажды открыть кому-то свое сердце?

В итоге, чтобы окончательно не сойти с ума, я придумала незамысловатый план по возвращению к жизни. В его основе лежала мудрая фраза, которую когда-то сказала моя мама: «Кто хочет, тот уйдет и лучше рано, чем поздно. А тот, кто по-настоящему тебя полюбит, найдет, где бы ты ни была, и никогда не оставит, даже если будешь прогонять». Я повторяла ее словно мантру по несколько раз в день.

Следующим пунктом стал просмотр старого доброго фильма с Джимом Керри «Всегда говори Да». И я посмотрела. Трижды. Чтобы жизнеутверждающее действие не прошло стороной. Понятно, что бездумно говорить «да» я не собиралась, а вот задаваться вопросом «почему бы и нет?» теперь была вполне готова.

В итоге я дала себе обещание, что постараюсь жить полной жизнью, не прячась в скорлупу и не оглядываясь назад, стану новым человеком, буду знакомиться с новыми людьми и не отталкивать новые возможности. А еще мне было жизненно необходимо сбежать, и эта поездка пришлась как нельзя кстати.

Мои шаги становятся все увереннее, набирая заданный темп. Из наушников льется модный трек, загорелые ноги в кроссовках мягко ступают на песок. Волосы, собранные в тугой хвост, пританцовывая, ритмично бьют по спине. Мое тело движется легко и слаженно.

Легкие наполняет влажный тропический воздух. Сегодня для меня встает это солнце, говоря: «Только вперед!». И так ласково обдувает океанский бриз. Для меня где-то вдалеке кричат птицы. Но я уже и сама, словно птица. Закрыла глаза, раскинула руки. Теперь я не бегу, а лечу, парю над кромкой моря, как чайка, исполняющая свой танец… Пока не врезаюсь со всей силы во что-то твердое и горячее. Меня обнимают чьи-то сильные руки, и мы дружно падаем на песок.

— Вот, черт! — то ли подумала, то ли ляпнула вслух.

— Совсем не это ожидал услышать, когда навстречу, раскрыв объятья, неслась такая красотка.

Открываю глаза и осознают, что лежу на груди молодого мужчины. Голос у него приятный и пахнет так вкусно, свежесть и аромат тропиков. У его ненавязчивого парфюма цитрусовые нотки лайма, еще шалфей. Да, точно! И белый кедр.

Пытаюсь подняться, но мужчина держит меня так крепко, будто наслаждается моментом. Первое желание — вырваться, но тут же ловлю себя на мысли: «Знакомиться с новыми людьми, не отталкивать новые возможности». Я себе обещала, спокойнее.

— Какие еще объятья?! А ну, отпусти меня сейчас же! — воплю, вопреки здравому смыслу.

— Разбежалась, отдохни минутку. И не переживай так, ты меня совсем не стесняешь, мне удобно. Небо вон какое красивое. Сама-то как, сотрясения нет, голова не кружится?

Вот наглец! Вроде как, это я его сбила с ног, признаю, долеталась. Но он-то куда смотрел? И почему не отпускает?

Снова пытаюсь встать, но все, что позволяет мне незнакомец, подняться чуть выше и увидеть его лицо. Очень самодовольное, надо сказать, лицо, улыбающееся и в то же время такое притягательное, что хочется разглядеть повнимательнее.

И что я вижу? Ничего так экземпляр попался. С такими данными хоть в рекламе снимай, хоть на обложку журнала. Уже представляю эту сногсшибательную улыбку и надпись: «Девушки сами падают в мои объятья». Особенно запоминаются глаза с огоньками веселья, удивительно чистого цвета весеннего неба.

— Все-таки понравился? Ну, не отворачивайся, птичка. Наша встреча предопределена силой.

— Что там предопре…

— Это судьба, говорю.

Еле удержалась, чтобы не закатить глаза.

— Может, тогда встанешь и пойдешь дальше навстречу своей судьбе?

— Так уже встретил, только она сама этого еще не понимает.

Жутко злюсь, пытаясь оторваться от мужской груди, и на то, что он с легкостью пресекает мои нелепые попытки. Вдобавок ко всему я начинаю дико икать. Это происходит со мной всякий раз, когда я волнуюсь. Странная особенность преследует меня с самого рождения и даже до него. Мама рассказывала, что я икала еще у нее в утробе во время беременности, когда волновалась она.

От моей икоты новый знакомый еще больше смеется и, вроде как между делом, осторожно убирает с моего лица выпавшую из прически прядь за ухо. Вот так просто, по-хозяйски. А как же личные границы? Хотя, в моем положении и так все границы нарушены. С меня хватит!

Возмущение на моем лице было прочитано без слов. Одно мгновение, и мы стоим на ногах.

— Откуда ты взялся? Ик. Еще минуту назад тебя здесь не было! Ик. В это время здесь вообще никого не бывает. Ик.

— Это не я ношусь по пляжу с закрытыми глазами и в наушниках, в чем претензии? А вообще, если бы знал, что такая девушка здесь бегает в одиночестве, присоединился бы ещё вчера.

Мой «спаситель» оказался примерно на голову выше меня, и это при моем росте метр семьдесят. Лет двадцати пяти, загорелый, светловолосый, с едва заметной щетиной. А еще стройный, подтянутый, рельефность мышц, выдавала регулярные тренировки. Стоим, отряхиваем песок. Я уже на низком старте, но не успеваю сделать и шага, как он уверенным движением хватает меня за руку.

— Нет, с этим надо что-то делать. Я как раз знаю один прекрасный способ! Уже через минуту ты забудешь про икоту!

Ха! Если бы он только знал, сколько раз за свою жизнь я это слышала. Да я могу уже пособие написать: «Тысяча и один способ, как избавиться от икоты». Но, должна признать, мое внимание незнакомец привлек, ведь, можно сказать, у меня профессиональный интерес. Что ж, давай, красавчик, предложи что-то оригинальное.

— Меня, кстати, Артем зовут, я из Москвы. Ты прости, если что. И не хмурься так, профессор Зябликов знает свое дело.

Не дожидаясь ответа, молодой человек с важным видом поправляет на переносице невидимые очки, а я настороженно наблюдаю за ним.

— Итак, стоим ровно, руки в стороны, делаем упор на одну ногу, вторую плавно отводим назад. Не халтурьте, девушка, иначе всю жизнь так и проикаете!

В этот момент он разводит мои руки, затем подхватывает правую ногу и отводит максимально высоко назад, одновременно придерживая меня за талию, чтобы не упала. Недоумеваю, как ему удалось меня во все это втянуть? Надо отдать должное, действует он четко и уверенно, как фитнес-тренер, чем вызывает не только интерес, но и неожиданное доверие в моем теле.

— Представь, что ты птица. Тебе ведь не впервой? Но теперь ты ласточка.

— Ик. Профессор, позвольте узнать. Ик. В чем собственно суть метода?

— Терпение, птичка. Сначала машем крыльями, делаем глубокий вдох и выдох. Вот так, умница. Выдуваем весь воздух, весь-весь, пока не закончится. И! Задерживаем дыхание.

Пока я глупо стою, как птица, и изо всех сил пытаюсь удержать равновесие, а главное не рассмеяться, мой важный профессор ходит из стороны в сторону, эмоционально жестикулируя, словно лекцию читает.

— А теперь самый важный момент!

Артем останавливается прямо передо мной, поднимает указательный палец вверх, и внимательно смотрит мне в лицо.

— Делаем обезьянку: затыкаем уши пальцами и высовываем язык. Ну, и кого мы стесняемся? Врач — не мужчина, здесь все свои.

Подбадривая меня, молодой человек со всей серьезностью на лице затыкает уши и высовывает язык. Моя нога затекла, кислород на исходе, задыхаться зря не хочу и все-таки повторяю обезьянку. Держусь, что есть сил. Не проходит и трех секунд, как Артем заливается смехом и таким заразительным, что я тоже невольно начинаю хохотать.

— Ты развел меня, да?

Он уже согнулся пополам и держится за живот.

— Видела бы ты свое лицо! Это того стоило!

— Да как тебе не стыдно?! — накидываюсь с тумаками.

— Ну-ну, пациентка, потише! Икота ведь прошла?

И тут я ловлю себя на том, что действительно больше не икаю. Только теперь не разберешь, что из всего этого помогло: ласточка, задержка дыхания, обезьянка, смех, или все вместе.

— Каюсь, ласточку я сам придумал. Но признай, неплохой вышел экспромт. А вот обезьянка, и правда, работает, этому меня еще дедушка научил в детстве.

Ну как на такого обижаться? С одной стороны, конечно, раздражает жутко эта самодовольная физиономия, а с другой, в его компании и минуты не проведешь без улыбки, с таким-то обаянием и мимикой. Да и у меня на острове кроме отца и его бизнес-партнеров ни одного знакомого.

Протягивает мне руку, а в глазах столько надежды. Вот артист!

— Мир. Я еще не представилась, Арина из Питера.

Вслед за рукопожатием мой новый знакомый нежно целует мою руку, и не отпуская, ведёт за собой вдоль берега, спасибо, в нужном мне направлении. До чего самоуверенный тип, никаких границ у человека! Хотя, чему-то, может, и стоит у него поучиться.

— Арина… — самозабвенно произносит мое имя, словно в нем скрыта разгадка какой-то вселенской тайны. — Я кричал тебе перед столкновением, ты, правда, не слышала?

— Нет, я думала это чайки.

— Ага, одна большая такая чайка.

Мне показалось, или он засмущался? Нет, показалось.

— Я кричал: «Девушка, берите левее, я здесь».

— Ах ты врунишка! Левее говоришь, у меня неплохой хук левой.

Теперь я пытаюсь ударить его в бок, но он уворачивается. И я снова бегу по белому песку, задорно смеясь, пока не достигаю своей цели. Мошенник побежден. Мы останавливаемся, глядя на океан и оба пытаемся отдышаться.

— Знаешь, впервые в жизни рад, что меня сбили с ног. И даже готов повторить!

Не надо поворачивать головы, чтобы понять, в этот момент мы оба глупо улыбаемся, разглядывая парусники на горизонте. Сейчас рядом с ним, будто не я вовсе, а какая-то другая девчонка. И эта я мне нравится на порядок больше, чем та, что была еще вчера.

Артем любезно проводил меня до отеля, рассказав за время прогулки, что учился за границей, а сейчас работает на фирме отца, продолжая семейный бизнес. Здесь он живёт на яхте со своим лучшим другом, с которым они ещё в один горшок писали, но не смотря на годы, обучение в разных странах, а теперь и непростые рабочие графики с командировками, все равно продолжают общаться. О себе я почти ничего не рассказывала. Да он и не спрашивал, за что была ему благодарна, скорее развлекал меня и старался рассмешить. И у него неплохо получалось.

А к тому моменту, когда мы обменялись номерами телефонов и я уже заходила в отель, поняла, что от нестираемой улыбки на лице стали болеть щеки. Что ж, эти мышцы тоже не мешает иногда тренировать.

«Дело не в том, чтобы знать много, а в том, чтобы знать из всего того, что можно знать, самое нужное».

Слепящий солнечный свет заливал помещение. Когда в телефоне пошли гудки, мужчина, сам того не замечая, нервно затеребил занавески. Он застыл под потоками холодного воздуха из кондиционера, по привычке оценивая ситуацию за окном.

— Шеф? — гудки кончились, но вместо голоса из трубки доносился хруст и хлюпающие звуки, словно на том конце кто-то что-то смачно жевал. От этого рот неизбежно наполнился слюной.

«А я вот еще не жрал!» — с обидой пронеслось в голове.

— Здесь я. Давай, Федюня, излагай.

На это молодой мужчина лишь в очередной раз стиснул зубы. Что за фак! Вот уже почти пять лет вся команда обращалась к Федору Бондареву не иначе, как Бонд, и только шеф упорно звал его Федюней. Ну разве может быть Федюней двухметровый качок, напоминающий скорее мощный стальной шкаф?

К тому же, Бонд оправдывал свое почетное прозвище и тем, что в самом деле был хорош собой. Ни одну женщину не оставляли равнодушной его мужественные черты, выразительные глаза, напоминающие голубые озера, и фигура атлета. Когда-то, еще после факультета физической культуры и спорта, яркая внешность открыла ему дверь в мир кинематографа местного разлива. Там пару лет Федор проработал каскадером, засветив в полете на большом экране, и свою мощную спину, и накачанную задницу за очередного смазливого труса с хорошим гонораром. А того, что платили ему, едва хватало на содержание больной матери и непутевой сестры.

Когда Федор попал в команду, все изменилось. У шефа были странности и еще какие, но деньгами ребят он никогда не обижал и, главное, своих не бросал. Федор понимал, что со всеми этими мутными делами каждый раз ходит по краю. Но на то он и Бонд, чтобы рисковать.

— Заселились на одном этаже с девкой. Ведем наблюдение.

— В контакт вошел?

— Не догнал. Прыткая оказалась деваха, чуть дубу не дал.

— Федюня! — шеф взял паузу, не выругался, а значит, подбирал слова пообиднее.

— Нет, в контакт не вошел, меня опередили. Она во время пробежки сбила какого-то пацана, и тот проводил ее до отеля.

— В следующий раз соблазнять красивую бабу отправлю Сухого, пока ты весь день под палящим солнцем будешь в кустах в засаде сидеть, согнувшись в три погибели.

Бонд хоть и был спортсменом, но фантазией обладал незаурядной. Картина маслом нарисовалась живее не придумаешь, и мужчина испуганно сглотнул.

— Шеф, так ведь утро еще, все исправлю.

— «Пора перестать ждать неожиданных подарков от жизни, а самому делать жизнь».

Одной из особенностей шефа, ценителя великого и могучего русского языка, была любовь к изречениям известных людей. Забавно, но сказанные им фразы не всегда подходили ситуации. Все всё понимали, это такая своеобразная игра. Правила простые: угадай автора, получи бонус. Иногда даже казалось, что шеф ведет некий рейтинг среди ребят. Бонд и сам понимал, как это глупо, но со временем все-таки обзавелся брошюрой «Мудрые мысли великих людей и еще что-то там». Иногда листал ее от нечего делать, но чаще отвечал наугад.

— Растешь, Федюня, ай, молодец! Все, отбой, до связи.

На лице Бонда расплылась глупая улыбка.

— Надо же, снова угадал!

Глава 2

Шел третий день нашего с отцом пребывания на Сейшелах. В Санкт-Петербурге только растаял снег и по-весеннему заиграло солнце, а здесь апрель — середина местной осени и продолжение условно жаркого и влажного сезона. Летняя жара ещё в разгаре, но при этом вполне комфортно даже при высокой влажности, а постоянно дующие ветра обеспечивают приятный океанский бриз.

Мы расположились в одном из отелей в северной части острова Маэ. В первые дни просто отсыпались, акклиматизировались, отходили от долгого перелета и всяческих забот, что оставили дома. Я так и не набралась смелости рассказать отцу о моих проблемах в универе, которые образовались за последний месяц. Под большим вопросом была не то что успешная сдача сессии, а даже допуск до нее. А уже летом любящий папочка ждал меня на практику в строительный холдинг, который он когда-то основал и взрастил из маленькой организации.

Отец из тех людей, которые привыкли добиваться своей цели, чего бы им это ни стоило. Он прошел долгий путь, чтобы занимать почетное место в организации. Там отца уважали, ценили профессионализм и самоотдачу, с которой он вкладывался во все, за что бы не брался. Отец был уверен, что и я пойду по его стопам, от чего признаться в проблемах с учебой было еще сложнее.

Многим кажется странным, что взрослая дочь путешествует с отцом, а не с друзьями или со своим парнем. Начнем с того, что парня с недавних пор у меня нет. Двухлетние отношения, в которых, как мне казалось, было столько тепла, любви и взаимопонимания, закончились предательством и огромным разочарованием. Я почти смирилась с этим фактом и насколько могла держала себя в руках, стараясь быть прежней для окружающих. Вот только куда бы не шла, меня всюду преследовало ощущение пустоты, от которой ничем не защититься. Даже стало сниться, что в груди, где-то в районе сердца, у меня образовалась огромная дыра, через которую при желании можно беспрепятственно передать чашечку кофе или, например, кидать дротики. И это был не самый худший сон за последнее время.

Возвращаясь к отцу, он и есть тот самый друг, который во многом понимает меня и никогда не предаст. Нас объединяет нечто большее, чем кровные узы. Мы не представляем свою жизнь без воды. Страсть к океану, его флоре и фауне, к плаванию, дайвингу передались мне, наверное, на уровне ДНК. Мама наши увлечения никогда не разделяла. По иронии судьбы она боялась воды, даже плавать не умела, но всегда поддерживала и искренне радовалась за нас. С самого детства родители, шутя, звали меня Русалочкой, а впоследствии так называли уже все мои друзья и одноклассники.

Когда-то мы были простой среднестатистической семьей и не жили богато по общепринятым меркам. Обычная квартира трешка, как у большинства знакомых, обычная машина. Отец мог экономить на чем угодно, но наши поездки на море и погружения — это было святое! Ребенком я и не замечала, что со временем места для погружений становились все интереснее, отели, где мы останавливались, приличнее, а снаряжение качественнее. К старшим классам мы с отцом объехали уже полмира, о чем мои одноклассники могли только мечтать. В это же время мы перебрались в небольшой старинный, но очень уютный дом в черте города с красивым садом, в котором мама проводила все свое время, выращивая разнообразные цветы, травы или создавая очередной шедевр на полотне. Мама была художницей. Мне передались ее способности, и я часто рисовала, но, как правило, морских обитателей, тех, кого видела при погружениях.

Вот и на Сейшелы мы прилетели вовсе не нежится под солнцем, а исследовать глубины океана. Сто пятнадцать островов обитаемых и необитаемых, пятьдесят разновидностей мягких и твёрдых кораллов, около тысячи видов рыб, водные туннели, затонувшие корабли, в которых лежат еще не поднятые со дна океана сокровища. Мы давно планировали эту поездку, и я была искренне рада ей, несмотря на мое эмоционально замороженное состояние. В общем, на ближайшие три недели у нас составлена серьезная программа погружений. А главное, с разных уголков планеты сюда должны прилететь наши друзья, такие же увлеченные дайверы.

После завтрака нас с отцом ожидала насыщенная культурная программа, первым пунктом которой был город Виктория — самая миниатюрная столица в мире. Кто бы сомневался, мы обошли все! Отец затащил меня в Исторический музей, а я его в ботанический сад Мон Флери с экзотическими растениями, привезенными со всех уголков света. Главной его ценностью является приличная коллекция пальм, среди которых есть очень редкие. Здесь же нам предложили купить саженец и посадить свою пальму. Отец с его неиссякаемой энергией не упустил такую возможность.

Затем мы отправились в заповедник Сейшельский Морн, значительную часть которого занимают непроходимые тропические леса. Мы наслаждались пейзажами, не изменившимися за сотни лет, редкими видами деревьев и кустарников. А еще посмотрели кучу построек колониальных времен. Строительство — тема отца, здесь мы точно не могли пройти мимо, не смотря на мои стоны и уже заплетающиеся ноги.

В отель вернулись ближе к ночи. Когда я зашла в сеть, то увидела несколько сообщений от моего нового знакомого. За последний месяц я как-то отвыкла пользоваться сотовым, не с кем стало общаться. От этого его сообщение с приглашением на вечеринку в баре на берегу было вдвойне приятным, хоть идти туда я и не собиралась. Мне однозначно хотелось снова увидеть Артема, но теперь, когда я добралась до кровати, оторвать меня от нее было просто нереально.

«Спасибо за приглашение. Но мы только вернулись и я совсем без сил. Если не терпится встретиться, приглашаю на утреннюю пробежку в шесть утра».

В ответ пришел грустный смайлик, обещание того, что меня ни за что не оставят в покое, затем, что у меня совсем нет совести, но он постарается не проспать. Я обняла подушку и закрыла глаза, когда телефон снова пропищал:

«Хороших снов, птичка».

В эту ночь мне снилось, что дыра в груди уменьшилась: чашечка с кофе уже не проходила, а вот дротик еще вполне пролетал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Ранним утром открыла глаза за пару секунд до того, как сработал будильник. Несмотря на то, что бегаю по утрам я уже давно и с удовольствием, сказать тоже про подъемы до рассвета не могу. Но сегодня мне хотелось встать пораньше. Где-то в глубине души я надеялась, что он не проспит и составит мне компанию. Собираясь на пробежку, я вспоминала вчерашнее утро, удивительного цвета глаза, полные радости, и невольно улыбалась.

Но Артема не было: ни возле отеля, ни на пляже, не встретила я его и когда возвращалась. По пути с пляжа, когда меня атаковал навязчивый культурист, Артема не хватало особенно. Признав во мне соотечественницу, изрядно пропотевший мужик настойчиво желал познакомиться. Не знаю, на каких стероидах сидел этот Халк, но запах от него был, мягко говоря, специфический. На пятой секунде «знакомства», не видя взаимного интереса, он всё-таки представился Джеймсом. Странным образом это имя никак не вязалось с его славянской мордой. Я попыталась ускориться и набрала темп. Джеймс пыхтел, но не отставал. К моему сожалению оказалось, что мы еще и соседи по отелю, а наши номера на одном этаже. На прощание мужчина помахал мне огромной ручищей из другого конца коридора, на что я лишь вежливо улыбнулась.

Мы уже завтракали с отцом в ресторане, когда мой телефон подал признаки жизни.

— Я еще могу заслужить прощение? Правда, очень хотел прийти, но даже не слышал будильника. Как насчет совместного обеда или ужина?

— У тебя еще будет возможность, я бегаю каждый день. Насчет обеда точно нет, а вот к ужину постараюсь вернуться на остров.

Последним пришел смайлик с цветочком, и я случайно вспомнила, что когда-то такие же присылал мне Ваня. Как же я была беззаботна и счастлива рядом с ним тогда.

— С кем это ты переписываешься и так загадочно улыбаешься? — поинтересовался отец.

— У меня появился новый знакомый на острове.

— А поподробнее? — он отложил салфетку и как-то напрягся.

— Да нечего пока рассказывать, встретились на пробежке. Такой же отдыхающий, кстати, из Москвы.

Мы уже заканчивали завтрак и поднимались из-за стола.

— Надеюсь, ты познакомишь нас раньше, чем наступит то время, когда будет о чем рассказать?

— Не сомневайся, папочка. Буду держать тебя в курсе! — шутя, поцеловала отца в идеально выбритую щеку, как делала в детстве, и на его лицо вернулась теплая улыбка.

В десять утра в порту нас ждала моторная яхта около тридцати метров в длину, которая удивляла не только размерами, но и сочетанием стиля и комфорта. Стремительные линии корпуса, окраска металлик, большая площадь остекления. Так бы и разглядывала ее весь день. И первым, кого я встретила на борту, была Мари.

Ей около пятидесяти, немного моложе моего отца. Непослушные каштановые волосы уложены в аккуратное каре. Мягкие черты лица, ухоженная кожа с легким оттенком загара, едва заметные морщинки, которые ее совсем не портят, и невероятно добрые, сияющие радостью серо-голубые глаза. Мари русская. Когда-то вслед за мужем она уехала во Францию. Нас же с ней объединяла любовь к дайвингу, в этом Мари не уступала ни мне, ни отцу.

Последний раз мы виделись более двух лет назад в Малайзии, где изучали знаменитый подводный мир острова Сиподан. Он является верхушкой потухшего вулкана, его еще называют уменьшенной копией Большого Барьерного рифа. За последние годы это было одно из лучших путешествий и море незабываемых впечатлений, которые Мари разделила вместе с нами.

— Машенька, ты ли это?! Сменила прическу?! Прекрасно выглядишь!

Отец упорно отказывался называть бывшую соотечественницу на европейский манер. И вот он уже целует ее руку, задорно улыбаясь, как мальчишка.

— Ну что вы, Игорь, я все та же. А вот вы, и правда, в прекрасной форме! Вы были абсолютно правы, ваш фитнес-инструктор зря времени не терял. Очень рада вас видеть.

Он все еще держит ее за руку, отчего она немного смущается. Мне кажется, или они поддерживают отношения? Может, по скайпу общаются? Странно, но отец ничего не рассказывал.

Тут все внимание переключается на меня.

— Арина, совсем взрослая! Ты стала настоящей красавицей! Как же я скучала, моя девочка.

Мари по-матерински тепло обнимает меня, расправляет мои волнистые волосы на плечах, и я вижу столько заботы в ее светлых лучистых глазах, что на глазах невольно наворачиваются слезы.

— И я скучала, Мари, — искренне признаюсь, отвечая на объятья. — Очень скучала.

— А вот и Сергей Владимирович подоспел.

Метрах в ста по набережной уверенным шагом к нам продвигался незнакомый мужчина. А вот об этом сюрпризе отец точно не говорил ни слова.

— Один из наших главных акционеров, между прочим. Еще молодой совсем, но при этом большой и очень уважаемый человек. Как-то разговорились после очередного совещания, узнал, что я дайвер, и какая приятная компания у нас тут собирается, сказал: «Непременно лечу с вами». И вот, пожалуйста, прибыл вечерним рейсом.

Мужчина приближался решительной походкой, двигаясь грациозно, как хищник в саванне. Отточенным движением делового человека бросил взгляд на свои модные часы, судя по всему, подходящие для дайвинга, и уже через минуту был на борту.

Внешне Сергею Владимировичу было чуть больше тридцати, среднего роста, подтянутый, темная футболка красиво облегает рельефную грудь. Его глаза скрывали солнечные очки, которые идеально ему подходили, а волосы бейсболка. Короткое мужское рукопожатие.

— Добрый день, — спокойным голосом поприветствовал всех присутствующих на борту.

— Сергей Владимирович! Как добрались?

— Спасибо, хорошо, Игорь Николаевич.

— Моя дочь, Арина. Прошу любить и не жаловаться, девочка у меня с характером, но в погружениях лучше ее не найти.

Он склоняет голову набок и внимательно смотрит на меня. Отец продолжает шутить, а я физически ощущаю на себе этот тяжелый взгляд из-под темных стекол и с трудом отвечаю на его вежливую улыбку.

— А эта очаровательная дама, Машенька, моя хорошая подруга и прекрасный дайвер.

— Очень приятно, рада познакомиться.

На сегодня команда в сборе, оборудование для дайвинга на борту. Отец дает сигнал, и мы снимаемся с якоря. Наш путь лежит в Бриссаре Рокс (Brissare Rocks), к скальным островкам в двух с половиной милях к северу от Маэ. Я слышала про это место много восторженных отзывов, глубины от двенадцати до двадцати пяти метров и огненного цвета кораллы, которые словно притягивают миллионы мелкой рыбы. Уверена, там будет на что посмотреть.

Мы поднимаемся на верхнюю палубу, отсюда открывается чудесный вид на порт и побережье острова. Яхта набирает скорость, позади остаются красно-оранжевые крыши домиков, утопающих в зелени и рыбацкие лодки. Отец жестом приглашает расположиться в барной зоне, где для нас уже подготовили освежающие безалкогольные коктейли, а после обмена любезностями как-то естественно вверяет мне Сергея Владимировича на поруки одной незамысловатой фразой:

— Что ж, молодежь, знакомьтесь, уверен, вы составите прекрасную пару, — с какой-то лукавой улыбкой он кладет руку Сергею Владимировичу на плечо. На его лице сохраняется невозмутимое спокойствие, а вот на моем брови просто взлетают от непонимания происходящего. Тогда отец добавляет, — как напарники по дайвингу, — и устраняется очень занятый подготовкой к предстоящему погружению с Мари, даже что-то напевая по пути к ней на нижнюю палубу.

А я и не заметила, когда она успела уйти. Мы остались с новым знакомым наедине и непроизвольно обменялись взглядами: я — настороженным и смущенным, он — насмешливым и опасным.

«Зло только внутри нас, то есть там, откуда его можно вынуть».

В это время в отеле было тихо. Богатенькие туристы разошлись развлекаться: пить, нырять, купаться, греть свои золотые задницы под солнцем. Юру Сухорукова по кличке Сухой, надо признать, порядком тошнило от всей этой роскоши. На проклятом острове все было настолько пафосно, что так и подмывало нассать в каждую идеальную клумбу.

Одним легким движением он вскрыл замок и проник в номер. В его голове уже предстал образ комнаты зажравшейся папиной дочки: разбросанные кружевные трусы, лифчики и прочие яркие шмотки, куча косметики и разного ненужного хлама, который обычно оставляют бабы, поспешно собираясь. От несоответствия ожиданий и действительности Сухой даже подвис. В номере было так чисто, ни одной лишней вещи, словно здесь никто и не живет. Но и это не изменило его мнения на счет объекта.

— Странная девка, — зачем-то пробубнил он вслух сам себе и продолжил осмотр территории на предмет мест установки жучков.

Юра любил чистую и умную работу. Беготня в полях, погоня, мокруха — это все не для него. Этим пусть занимаются дебилы, которых Бог не наградил мозгами. Вслух, конечно, Сухой такого не говорил, так как именно эти дебилы последнее время его и окружали. Исключением был шеф, его Сухой уважал и приказы выполнял беспрекословно.

Именно шеф в свое время вытащил Сухого из той задницы, в которой он оказался. Хотя, пытаясь вспомнить, в какой именно момент в его жизни началась эта самая задница, Юра приходил к выводу, что похоже, с самого рождения. Сухой рос в неблагополучной семье. Насколько он помнил, его красавица мать всегда пила. Отец батрачил на заводе, но держался, вытаскивая ее из разных передряг и жил теми редкими периодами, когда жена приходила в себя. Маленький Юра тоже ждал этого времени. Он любил мать. Когда не пила, она была доброй и… И все, только доброй. Но ему хватало и этого.

А вот когда мама умерла, начался настоящий ад. У отца сорвало крышу. Тогда мальчик осознал, почему раньше отец совсем не пил, никогда, ни капли. В нем от алкоголя просыпался настоящий монстр, способный избить до полусмерти десятилетнего сына только за то, что тот смотрит на него глазами покойной жены. Под густой шевелюрой Сухой и сейчас мог нащупать вмятины и шрамы на черепе, которые никогда не давали забыть, кто он и откуда. С тех пор Юра старался не появляться дома, часто зависая у чокнутого соседа, хакера дяди Толи. Тот вел странный образ жизни, но много чему его научил, пока однажды того не пристрелили. И понеслось: улица, странные компании, подработки.

Со временем Сухой примирился с темными призраками прошлого в своей голове. Внешне всегда действовал спокойно, не суетясь. На связь выходил исключительно посредством переписки. Ведь так надежнее. В их работе не стоит привлекать к себе внимание, да и кому в наше время скоростных информационных потоков нужна пустая болтовня? Мужчина вышел в сеть и отписался:

— В номера объектов жучки, камеры установил. Звук, картинка пишутся. Смартфон у нее с собой, как будет возможность, поставлю жучок и туда.

Шеф всегда был на связи, его оперативностью и четкостью Сухой восхищался:

— Молодец, Юра. Где Бонд?

— Сегодня утром вошел в контакт с объектом. Преследует цель.

Бонд после утренней пробежки полчаса распинался, как эта девка на него залипла. С такими данными не мудрено, все телки от него без ума. Но и их понять можно, когда его бицепсы разглядывают, еще не знают, что он и двух слов связать не способен. Хотя, по его рассказам, до слов часто и не доходит, не то, что у меня. На фоне этого громилы я со своей жилистостью и ростом чуть выше среднего смотрюсь, наверное, как сморчок.

— Знаю я, как он преследует. Ему бы в плавки тоже жучок установить.

— Я подумаю, как это сделать, шеф.

— До связи, хлопчики.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 3

Рядом с этим мужчиной я почему-то чувствую себя неловко, и сижу как-то неудобно, и не знаю куда уже, наконец, деть свои руки, которые продолжаю разглядывать. Ему же, судя по всему, вполне комфортно. Поднимаю глаза, его поза расслаблена, нога закинута на ногу, указательным пальцем правой руки он гладит горлышко бокала и с нескрываемым удовольствием наблюдает за моей растерянностью. В этот затянувшийся момент молчания я особенно ощущаю его подавляющую энергетику. Не прошло и минуты наедине, а время словно остановилось.

— Арина, сколько тебе лет? — начал он наш странный разговор.

Хотелось спросить: «А вам?» — но мне показалось это невежливым, и я промолчала.

— Ты ведь студентка, на кого учишься?

— Управление строительством, — отвечаю отчего-то еще тише, а он смотрит так, будто ждет продолжения. — Отец хочет, чтоб я пошла по его стопам.

— А чего хочешь ты?

Этот простой и неожиданный вопрос поставил меня в тупик. Я всегда доверяла отцу и его опыту, его решения не обсуждались ни мной, ни мамой. Он с детства приводил меня в свой кабинет, сажал в огромное кожаное кресло за своим столом, говоря, что однажды оно станет моим. Это как предназначение, моя личная миссия, которую я непременно должна выполнить. А его вопрос… Да он подрывает все многолетние устои в моей голове и взрывает мозг!

— Я, наверное, хочу того же самого.

Теперь он смотрит на меня не свысока, нет, но с умилением, как если бы мне было лет пять. И чувствую я себя от этого какой-то жалкой, никчемной дурочкой, которая сама не способна принимать решений. Но это не так, он просто не знает всего!

— Сергей Владимирович, вы…

Не успеваю договорить, как он наклоняется ко мне, выверенным жестом снимает солнечные очки, открывая выразительные темно-серые глаза, а еще протягивает ладонь для рукопожатия.

— Просто Сергей, Арина. И, давай, на ты.

Это не было предложением, а чем-то давно решенным, не подлежащим обсуждению. Я автоматически протянула руку, и он, не разрывая зрительного контакта, легко сжал ее в своей большой горячей ладони. Легкая улыбка коснулась уголков его губ. А у меня возникло странное чувство, как будто он видит меня насквозь. За одну минуту вам и рентген, и мрт, и что-то там еще! В голове даже промелькнуло, а не читает ли этот мужчина мысли? Да нет, конечно, что за абсурд! Но на всякий случай глаза опустила и повторила:

— Просто Сергей… на «ты». Хорошо.

Он все еще держал мою ладонь в своей и перед тем, как отпустить, нежно провел по моей коже большим пальцем вверх-вниз. Такое простое движение под пристальным взглядом стальных глаз вызвало во мне скачок напряжения. Мысли разлетелись птицами, и я предательски начала икать.

Почему всегда так не вовремя?!

«Ничего такого, обычная икота, не стоит предавать этой мелочи значения», — пытаюсь мысленно успокоить саму себя, переключаясь на режим профессионала.

— Сергей, ик, расскажите о своем опыте дайвера, ик. Где проходило обучение, какие совершали погружения, ик?

Он слушает меня, а сам берет большой прозрачный стакан и переливает в него воду из бутылки. Снова этот стальной взгляд, который я чувствую кожей, пробегает по телу и останавливается на моих губах. Мужчина протягивает мне стакан с водой, а когда я беру его, не сразу выпускает из рук.

— Пей, — холодно приказывает он мне, отчего в тридцатиградусную жару где-то по спине пробегают мурашки.

— Просто вода не поможет, никогда не помогает, — зачем-то объясняю я.

На это Сергей странно оживляется, а в его глазах помимо привычной опасности, появляется что-то дьявольское.

— Есть верный метод, который использовали балерины в неотапливаемых театрах. Моя бабушка когда-то была одной из них, — заметив мое недоумение, пояснил он. — Только нужно чтобы кто-то поил.

Взгляд серых глаз вернулся к стакану, который я тут же послушно возвращаю, и меня снова легко касаются его по-мужски красивые руки.

Теперь, когда я понимаю, о чем речь, кивком даю согласие и пытаюсь скрыть волнение за улыбкой. Признаться, выходит не очень и, кажется, выгляжу я еще глупее.

— Руки за спину, прогибаешься как можно ниже и тянешься к стакану, пытаясь вытянуться, — командует он спокойно и уверенно, словно каждый день выстраивает незнакомых девиц в подобные позы.

Я перекидываю волосы в одну сторону, чтобы не мешали, и выполняю все согласно инструкции. Прогнулась я хорошо. Не балерина, конечно, но растяжка у меня неплохая. Сергей, довольный результатом, уже сидит на корточках передо мной со стаканом воды.

— Умница. Делаем четыре-пять глотков.

Я начинаю пить из стакана в его руках. Да уж, занятная, наверное, картина. Сергей крайне внимателен и осторожен, при этом собран и уравновешен в отличии от меня, а, главное, ни одной предательской эмоции на лице.

И тут мою голову посещает мысль: «А бывают ли они у него, эти самые эмоции? Или он так прекрасно собой владеет, что не дает им выхода?». «Человек из стали» продолжил еще тише чуть-чуть охрипшим голосом.

— Вода пойдёт по нёбу и через переднюю часть пищевода, в таком положении она воздействует на диафрагму и успокаивает её. Эффект почти мгновенный.

После пятого глотка я принимаю вертикальное положение. Вместе со мной и он поднимается в полный рост, встречая меня самодовольной улыбкой.

— Работает? — спрашивает мужчина, с особым наслаждением отпивая из того же стакана.

Между нами вновь устанавливается краткий миг тишины. Былая неловкость меня уже так не тяготит, но что-то в этом мужчине все еще пугает и настораживает. В любом случае, после инцидента с икотой напряжение между нами если не пропало, то стало в разы меньше.

— Часто с тобой такое случается?

— Как с любым нормальным человеком, — почему-то лукавлю я, ведь икаю всю жизнь, как проклятая.

Наверное, все хотят казаться нормальными? На всякий случай отвожу взгляд, так как врать совершенно не умею. А этот еще и телепат, возможно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Надеюсь, под водой с тобой такого не бывает? — серые глаза продолжают с интересом разглядывать мое лицо, вгоняя в краску.

— Нет, никогда. Там, я как дома, — в этот раз отвечаю абсолютно честно.

Яхта замедлила ход, мы приближались. Невольно засмотрелась на сине-зеленую воду за бортом, в которую скоро погрузимся. Делаю глубокий вдох, ощущая предвкушение «полета и невесомости», но этот тяжелый взгляд, который и спиной я ощущала почти физически, даже в моих мечтах якорем тянул меня ко дну.

— Так что у нас с дайвингом? — вернулась в конструктивное русло.

— В прошлом году в Египте прошел курс и получил сертификат OWD (Open Water Diver), после этого пара погружений на двадцать метров, на этом все.

— Очень хорошо. Тогда переодеваемся и будем все вспоминать.

Теперь мы были «на моей территории», мой голос звучал тверже и мне даже показалось всего на миг, что мы поменялись местами. Должна признать, самоуверенный хищник в роли послушного ученика нравился мне гораздо больше.

Я улыбнулась и уже собиралась пойти облачиться в гидрокостюм, убрать волосы в косу, но далеко уйти не успела.

— А у тебя сколько? — прозвучало неожиданно требовательно. Одно мгновение, и он держит меня за руку. — Сколько погружений?

Я повернулась, чтобы лучше видеть его глаза.

— Больше ста, — мужчина отпустил мое плечо и впервые смотрел на меня, как на равного, а не как на беззащитного ребенка. Я уже подошла к двери, но внезапный порыв не дал мне уйти. Я обернулась и неожиданно для самой себя продолжила. — И сертификат уровня (IDC) Instructor Development Course, так что, ты в надежных руках. Расслабься и получай удовольствие.

Теперь я точно знала, как выглядит удивление на этом красивом мужественном лице, украшенном модной нынче щетиной.

Мы встретились с Сергеем в полном обмундировании спустя десять минут у широкой гидравлической платформы в корме судна. В гидрокостюме, который сидел как влитой и идеально соответствовал его натренированному телу, мой напарник не потерял своей харизмы, а скорее наоборот. Он снял бейсболку и теперь его лицо было открыто, а темные волосы с короткой модной стрижкой удачно дополняли образ. Мой костюм и его содержимое, судя по его заинтересованному взгляду, он тоже оценил. Я начала инструктаж.

— Есть ли какие-то проблемы со здоровьем, о которых я должна знать? Особенно кровеносная, дыхательная система? Аллергия, простуда? Принимаешь ли какие-то препараты, действие которых может закончится?

— Нет, Арина. Я не принимаю никаких сомнительных препаратов и еще могу удивить тебя своей активностью.

Что за манера говорить с насмешливой уверенностью!? Никогда не поймешь, что именно он имеет ввиду.

— Обойдемся без активности. Плавание с аквалангом — развлечение для ленивых, двигаться под водой нужно плавно и спокойно, а то всех рыб перепугаешь. Главное, помни, дайвинг — удовольствие, но он связан с некоторыми рисками и это важно учитывать!

Я всегда относилась к любимому занятию ответственно, особенно после нескольких случаев на практике с такими вот активистами, которые доказывали, что теорию и правила придумали не от нечего делать и явно не дураки. Мое возмущение оценили. Еще миг и передо мной стоял совсем другой человек, сосредоточеннее, серьезнее.

Я напомнила про необходимость выравнивать давление в воздушных полостях, прошлась по дайв-сигналам. Сборку снаряжения начали с крепления баллона на компенсаторе плавучести.

— Ремни компенсатора во влажном состоянии растягиваются, поэтому предварительно их следует намочить, — я получала удовольствие от процесса, а он внимательно слушал и, судя по всему, реально был в теме, все старательно выполнял.

Провели взаимную проверку снаряжения: регулятор, компенсатор плавучести, баллоны, грузы. Маски предварительно обработали, чтобы не запотевали. Дыхательные трубки, ласты — все готово. Напомнила о необходимости следить за запасами воздуха, ограничением по времени и глубине под водой, а также о том, что напарники постоянно должны быть рядом.

— Пусть это станет привычкой, — продолжала я на автомате, пока снова не почувствовала на себе этот взгляд. — Что-то не так?

Я оторвалась от вентиля баллона и встретилась глазами со своим напарником. Он был собран и серьезен, но эти темные глаза, было в них что-то непостижимое. Он и пугал и притягивал одновременно, насколько это вообще возможно.

— Как раз наоборот. Продолжай.

— И самое важное правило, постоянно дыши! Никогда не задерживай дыхания.

— Никогда прежде не думал, что это так сложно, — произнес он задумчиво и как-то многозначно.

— Что сложно, дайвинг? Слишком много информации?

— Нет, — слегка улыбнулся, — дышать.

От его слов мне почему-то снова стало не по себе. Иногда так хочется уметь читать мысли, чтобы лучше понимать того или иного человека. Но, странное дело, его мысли меня пугают гораздо больше, чем слова, и пусть лучше остаются при нем. А мне в своих бы сперва разобраться.

Мы погружаемся. Вода спокойная, видимость отличная, максимальная глубина двадцать метров. Сначала все кажется необычным: маска, неудобное снаряжение. Но стоит оказаться в воде и все меняется! Делаешь вдох и слышишь шипение струи воздуха. Ты дышишь, а снаряжение становится легким. Ощущение свободы наполняет тебя, открывая дверь в новый неизведанный мир. Стоит войти в него и жизнь никогда не будет прежней. Я знаю это наверняка.

Сергей рядом, глубина десять метров, давление две атмосферы, мы остановились, добавляем воздух. Сигналом спрашиваю: «Ты в порядке?», отвечает: «Порядок». Погружаемся глубже.

Перед нами целые сады разноцветных кораллов, где яркими пятнами постоянно проходят косяки различных видов рыб! Риф является домом для многих обитателей: школ снапперов, окуней, зелёных шишколобых рыб-попугаев, джеков и беспозвоночных. От обилия цвета и постоянного движения разбегаются глаза. Насыщенно-синие с канареечными хвостиками, а вот огромная стайка рыбок с ярко-желтыми полосками.

Засмотрелась на все это многообразие, поворачиваю голову в сторону Сергея, а он уже тянет руку к огненному кораллу. Быстро хватаю его за кисть и, показывая сигнал «опасно», увожу подальше. Вроде в Красном море погружался, неужели не запомнил, что трогать их нельзя?

Несмотря на название, огненные кораллы даже не являются ими. Это колонии полипов, которые похожи на огромные, ветвистые известковые деревья. В колонии живут два типа полипов. Внутри располагаются те, которые отвечают за размножение и переваривание пищи. А вот снаружи самые опасные представители этой семьи: они ловят добычу и охраняют весь коралл, жаля любого, кто осмелится прикоснуться. Огненный коралл необычайно красив и трудно устоять от соблазна оторвать кусочек, в этом я Сергея понимаю. Но ощущения от соприкосновения будут, примерно, как от раскаленного железа. А еще на месте ожога образуются долго незаживающие язвы. Страшнее всего то, что от боли человек может впасть в состояние шока или потерять сознание и это все на глубине!

Далее наше маленькое путешествие проходило вполне спокойно. Сергей все время держался на расстоянии вытянутой руки. Пока в какой-то момент он не загородил меня собой, явно чем-то напуганный. Тот еще рыцарь! Я было подумала, что это акула, но тут появился настоящий красавец, губан-маори (или рыба-наполеон) голубого окраса. Это точно был самец, у самок чешуя светло-оранжевого цвета. Занимательно, что особи этих рыб в течение жизни меняют свой пол! На голове у нашего мальчика был значительный вырост, чем-то похожий на треуголку Наполеона. Конечно, я знала, что здесь можем встретить этого представителя, но такого огромного видела впервые. Показала Сергею знаком, что все в порядке и протянула руку к большой доброй рыбине.

Это существо сначала кажется нереальным, размеры внушительны. Длина тела от головы до хвоста около двух метров, вес может достигать двухсот килограммов. Когда эта рыбка подплыла поближе, то привлекли внимание ее большие губы. Губан-маори — хищник с сильной челюстью и острыми зубами, но отличается довольно дружелюбным нравом и охотно идет на контакт с людьми. Он сам приблизился к нам, словно наблюдая за гостями. Когда я протянула руку, подплыл еще ближе и дал себя погладить сначала мне, а после и Сергею.

Вскоре к нам присоединились Мари и отец. Они все время были где-то рядом, но держались отдельно, Мари снимала на камеру, а отец умудрялся развлекать ее даже под водой. Но мимо нашего большого друга они не могли проплыть.

На яхте нас ждал ланч. Мы смеялись и делились впечатлениями.

— Губан-маори был хорош, — продолжал восхищаться отец нашим новым знакомым, — давно не встречал такого красавца!

— Признаться, когда видишь его первый раз, трудно поверить в радушие этого чудовища. А когда Арина протянула к нему руку…

Вспоминая об этом, Сергей напряженно стиснул челюсть и посмотрел так, словно меня сию же минуту следует посадить под замок, лишь бы уберечь от опасности. Но мне это ограничение свободы даже в моем воображении уже не понравилось.

— Я знала, к кому протягиваю руку. А вот не знать про огненные кораллы, было… — я хотела сказать «глупо», но поймала взгляд отца, — неожиданно.

— Губан-маори не всегда так добродушен, все-таки хищник, а значит надо быть начеку! — отец, словно в поддержку Сергея решил не развивать тему с кораллами. — Мари, помнишь Поля из Сен-Рафаэль?

— Кто не помнит Поля? Тот еще любитель приключений и магнит для неприятностей. Ему бы книги писать, столько добрых историй пропадает.

— Так вот, лет семь назад в Шарм-эль-шейхе Губан преследовал его около ста метров, несколько раз хватая за ласты. Еле ноги унес. Он до сих пор те ласты хранит, такие следы от зубов остались, есть на что посмотреть.

— А я слышал, что у этой рыбы очень вкусное мясо, — Сергей отрезал кусочек стейка и продолжил, — хотелось бы увидеть такого хищника на тарелке.

— Согласен, — к моему удивлению поддержал Сергея отец, — но его не достать в обычных ресторанах, да и цена будет около трехсот долларов за порцию.

Я слушала их приятную светскую беседу открыв рот от возмущения. Они хотели съесть моего друга, которого сами радостно гладили час назад! Теперь меня было не остановить.

— Жаль, что никто не вспоминает о том, что эта рыба занесена в Красные книги многих государств, и популяция стремительно сокращается! Только за последние двадцать лет общая численность уменьшилась на треть. А виной всему — браконьерский вылов и вот такие любители вкусного мяса с большими деньгами.

Теперь с явным удивлением все смотрели на меня.

— Извините! — отложив приборы, я выскочила из-за стола и отправилась на открытый воздух поближе к воде.

С моими нервами явно что-то не так и с интонацией видимо переборщила. Конечно, я неравнодушна к судьбе рыбы-наполеона, но бросаться на баррикады, для меня это совсем не свойственно. Или я недостаточно хорошо себя знаю?

Сейчас мне так не хватало Марины, моей лучшей подруги, а по совместительству профессионального психолога. Только теперь уже бывшей подруги. Именно она помогла мне пережить смерть мамы. Мы не были друзьями с детства, она абсолютно случайно появилась в моей жизни именно тогда, когда я больше всего в ней нуждалась, за пару месяцев до трагедии. Примерно в это же время я познакомилась и с Ваней. А теперь они где-то там вместе, а мне даже по душам поговорить не с кем. Дожила.

«Все приходит к тому, кто умеет ждать».

Мужчина гордо вышагивал по берегу за худощавым африканцем. Облегающие плавки из стрейча удачно подчеркивали задницу и мужское достоинство Бонда. Да, Федору было, чем гордиться! А те неудачники, которые плавают в шортах, им просто нечего показать, в этом Бонд был уверен, как в самом себе. Когда он вот так шел по пляжу в своих плавках и солнечных очках-авиаторах, а носил он только такие, все женские взгляды жадно пожирали его тело, а мужские, те всегда смотрели с завистью.

С очками Федора связывала особая история, еще из детства. Как и многие мальчишки того времени Бонд вырос на боевиках, мечтая, хоть частично повторить судьбу своих героев: мышцами и кулаками спасти если не целый мир, то хоть одну сексуальную и, главное, благодарную телку. До старших классов на стене в его комнате, которую приходилось делить с младшей сестрой, висел огромный плакат Сильвестра Сталлоне из фильма «Кобра». Героя звали Мэрион. Бабское имя, просил называть себя Кобра. Во рту — изжеванная спичка, за пазухой — заряженное оружие. Говорит мало, бьет много и больно.

Уже тогда Бонд понимал, крутая тачка тоже идет в зачет, но без солнцезащитных очков образ не будет таким солидным и привлекательным, в общем, идеальным. Федор никогда ни с кем не делился этим, но до сих пор, одевая очки-авиаторы, ощущал неизбежное преображение где-то внутри себя. С ними он становился настоящим героем, готовым спасать вселенную.

Это задание Бонду, однозначно, было по душе. Давно не выпадал шанс так удачно совместить приятное с полезным. Считай в отпуске, в котором сто лет не был. До этого он и море толком не видел. Еще в институте как-то вывозили с ребятами девок в Сочи на двух машинах с палатками. Но все это было не то, а здесь — настоящий рай.

Арендовав катер под прикрытием рыбалки, Бонд с местным морячком оказался на большой воде. Темнокожий мальчишка на ломаном русском все распинался про удочки, крючки, наживку, но Федя его даже не слушал. На яхте, за которой они взяли курс, у Бонда уже сидели свои две рыбы, которых важно не упустить из виду. На счет активных действий шеф пока указаний не давал, а значит можно позволить себе немного расслабиться и насладиться моментом. Как там говорил шеф, «самому делать жизнь».

Главное, держаться на расстоянии от яхты. А так, сиди себе с удочкой, попивай пивко, да посматривай в бинокль, разглядывай достопримечательности и красоток с четвертым размером, загорающих топлес.

— Вот это буфера! Хорошие телочки. Я тоже люблю ровный загар, — комментировал Бонд, настраивая бинокль.

Для достоверности нужно будет сделать еще пару снимков с девкой и ее отцом, но и с этим можно не спешить. Пусть пока наныряются, а Бонд терпеливый, он подождет.

Глава 4

Держась за бортик, я разглядывала солнечные блики и переливы на поверхности воды. Моих плеч коснулись чьи-то руки и я вздрогнула, оглянувшись. За моей спиной стояла Мари.

— Не против, если составлю тебе компанию?

— Нет, конечно, буду только рада.

— Мужчины закрылись наверху, бизнес, ты же знаешь отца. Девочка моя, расскажи мне, что с тобой происходит? Поверь, я умею слушать.

И я рассказала. Сначала про смерть мамы, как мы хоронили пустой гроб, потому что тело так и не нашли. Про ее сад, который специалисты поддерживают в том же идеальном порядке и в который я не могу сделать и шага. Про Марину и Ваню, про мои страшные сны и проблемы в университете. Мы давно не виделись, много было чего рассказать.

Где-то она опускала глаза от беспомощности, где-то улыбалась с сочувствием, а иногда крепче сжимала мою руку в знак поддержки. К концу рассказа мне стало легче. Мы перешли на нейтральные темы, но я решила расспросить, как дела у самой Мари.

— Как твой супруг, ты ничего про него не рассказываешь?

Мари глубоко вздохнула и затеребила жемчужный браслет на тонком запястье.

— Мы расстались два года назад.

— Ну что ты, не стоит, — ее губ коснулась вежливая улыбка. — Это было обоюдное решение, к тому же, мы остались друзьями.

— Почему вы расстались? Извини, наверное, некорректный вопрос.

— Это самый правильный вопрос. Надеюсь, мой ответ убережет тебя от ошибок, — Мари задумчиво посмотрела куда-то вдаль и продолжила. — Однажды мы проснулись и поняли, что несмотря на все эти годы остаемся чужими друг другу людьми. Когда-то я была безумно влюблена в него, помчалась за ним в другую страну, долго пыталась достучаться до его сердца и иногда мне казалось, что у меня получается. Но время шло, а каждый жил своими интересами и увлечениями. Мы так и не растворились друг в друге, не стали одним целым, как это бывает в счастливых парах.

— Думаю, счастлив… Снова женился и даже стал отцом.

Теперь я сжимала руку Мари, ведь у нее так и не было своих детей. Она заглянула мне в глаза и заверила:

— Я тоже пытаюсь быть счастливой и у меня неплохо получается.

В этот день мы совершили еще одно погружение, которое в этот раз прошло спокойно, по крайней мере для меня. Когда поднимались на поверхность, увидели небольшую рифовую акулу. Для Сейшел это обычное явление, если вести себя осторожно, они не причинят вреда, впрочем, как и другие обитатели океана.

Сергей был странно молчалив весь остаток дня и вечера. Иногда я ощущала на себе его взгляд, а когда поднимала глаза, он на меня уже не смотрел. В какой-то момент я даже начала сомневаться, не плод ли это моего воображения и не выдаю ли я желаемое, засевшее где-то в подсознании, за действительное? Потому что мое сознание на его счет так и не пришло к единому мнению. Не смотря на несомненную мужскую привлекательность, было в этом мужчине что-то настораживающее.

Они с отцом продолжали обсуждать рабочие вопросы и предстоящие встречи с партнерами, сначала на яхте, когда мы возвращались на остров, а после в ресторане за поздним ужином, куда всех нас и пригласил Сергей.

Уже сидя за столиком, я услышала характерный звук телефона из сумочки, вошла в сеть и увидела целую серию пропущенных сообщений от Артема:

18.00. Я все еще жду тебя на ужин, отзовись!

18.15. Нет, я не хочу тебя съесть, не подумай ничего такого.

18.16. Если только попробовать. Ты, наверное, очень вкусная, ммм.

18.17. Это все от голода, я с утра ничего не ел. Мои друзья сумасшедшие, мы обошли весь остров вдоль и поперек. Спаси меня от них!

20.00. Где же ты, моя птичка, на кого ты меня оставила?

21.45. Мой лучший друг, Ник, отрабатывает на мне приемы из бокса, но я еще живой.

23.10. Ответь хоть что-нибудь, а то мне начинает казаться, что ты была только сном, а я донимаю какого-нибудь бородатого дядю по этому номеру дурацкими сообщениями.

23.15. Если тебя так пугает моя борода, не проблема, могу сбрить))

23.16. Артем, прости, никак не получается, но завтра, я обещаю, проведу весь вечер с тобой, а если хочешь и утро.

23.17. Ой. В смысле, я имела ввиду пробежку с утра.

Я мечтательно улыбнулась и убрала смартфон в сумку, а когда подняла глаза, поймала на себе грустный и проницательный взгляд Сергея, но в этот раз он и не скрывал, что смотрит.

Вино было вкусным, ужин потрясающим, хоть я мало что попробовала, так как не привыкла наедаться на ночь. Говорил, как правило, отец: ярко, красочно, эмоционально, вставляя неиссякаемые шутки и примеры из жизни. Мари наслаждалась его обществом, много смеялась и старалась поддерживать разговор. А Сергей отвечал скорее сдержанно и односложно, но и на его серьезном лице появлялась улыбка, когда Мари и отец в очередной раз заливались звонким смехом, от которого, надо сказать, и за соседними столиками люди начинали невольно заражаться весельем.

Давно не видела отца таким счастливым и расслабленным что ли. Он был самим собой и явно доволен тем, что оказался в центре внимания. Его окружали друзья, те, кто его ценит и уважает, находится на одной с ним стороне. От этого мне и самой было радостно на душе.

Остров окутала звездная ночь, а затянувшийся ужин и не планировал заканчиваться. Когда на сцену ресторана вышли музыканты в этнических костюмах, я решила, что они прекрасно продолжат и без меня.

— Я, пожалуй, пойду… Спасибо за чудесный вечер, — поднялась из-за стола, чтобы поцеловать отца и Мари.

— Ариночка, ну куда ты так рано, мы же на отдыхе? — Мари никак не хотела меня отпускать.

— Дочка, в твоем возрасте я возвращался домой только под утро. Может, останешься?

— Спасибо за заботу, но у меня уже достаточно впечатлений для одного дня.

Я посмотрела на Сергея, вроде как, его тоже нужно поцеловать на прощание, соблюдая правила приличия, раз я поцеловала отца и Мари, но что-то внутри мешало мне решиться на этот шаг, и я замешкалась. В этот момент он сам внезапно поднялся из-за стола, не спрашивая взял мои вещи, и объявил всем:

На что эти двое за столиком со всей серьезностью закивали, как болванчики, словно Ариночку по пути в отель могут съесть крокодилы и без такого защитника, как Сергей, мне живой до номера никак не добраться.

Мы медленно шли вдоль берега, наслаждаясь ночной «прохладой». На самом деле, температура по сравнению с дневной +30 °C опустилась не более, чем на 5 °C, но уже не печет солнце и этого вполне достаточно, чтобы почувствовать разницу. Мне хотелось побыть одной и Сергей, словно ощущая это, так же, как и я, погрузился в свои мысли, сохраняя молчание. Но надолго его не хватило.

— Арина, как отпустил тебя в такую поездку твой молодой человек?

— У меня его нет. Мы… расстались.

Да если бы и был, с какой стати стала бы я отпрашиваться? Ваня никогда не ставил меня перед таким выбором. Он или ехал со мной, или нет. Наверное, просто знал: между океаном и земным мужчиной я скорее предпочту океан. А, может, я еще не встретила того самого мужчину? Но этим рассуждениям суждено было остаться лишь в моей голове.

Мой ответ Сергею понравился, только мне воспоминания об этом расставании все еще отдавали чем-то колким в сердце. Пожалуй, лучше поговорим о нем.

— А как тебя отпустила любимая женщина?

Серьезного мужского лица коснулась тень радости, словно он пытался ее скрыть.

— Да не у кого было отпрашиваться.

— Неужели у такого мужчины, как ты, нет любимой женщины?

— Какого «такого»? — спрашивает Сергей, уже смеясь.

— Сильного, уверенного в себе, самодостаточного… — отвечаю смущенно и поднимаю глаза от песка под ногами к лицу собеседника.

В уголках его губ пролегла едва заметная улыбка, взгляд устремился вдаль, на линию горизонта, где небо сходится с океаном. И он ответил на мою искренность:

— Женщины есть. Любимой нет.

— Я не поверю, что ты никогда не любил.

— Когда-то любил, однажды. Когда был еще глупым молодым ученым, подающим большие надежды, — говорит он медленно, вдумчиво, вынимая каждое слово откуда-то из потайного кармашка в сердце.

Удивление в моих глазах было удостоено продолжением истории.

— Да-да, Арина, я был астрофизиком и даже успел опубликовать пару неплохих работ.

Звезды всегда были моей страстью.

— Ты не перестаешь меня удивлять. А как вышло, что такой увлеченный человек бросил науку и ушел в большой бизнес?

— Хороший вопрос. Я и сам долго думал об этом. Ситуации бывают разные и порой кажется, что какие-то высшие силы подталкивают нас к тому или иному решению. Но выбор всегда остается за нами и только нам жить с последствиями этого выбора.

— Жалеешь, что бросил науку?

— Нет, тогда это было правильное решение. Я хотел достать звезды с неба для той, которую любил, а научный сотрудник не мог себе этого позволить. Зато теперь могу.

На этом он поднял небольшую ракушку с песка и забросил в океан так, что та запружинила по поверхности воды, пока окончательно в нее не погрузилась. Тут его словно озарило. Этот сдержанный и рассудительный мужчина на глазах превратился в озорного мальчишку с шальной идеей, требующей немедленного воплощения.

— Арина, я хочу подарить тебе звезду! Я серьезно, со всеми документами, назовем в твою честь. Хочешь завтра?

Я даже растерялась от такого эмоционального напора. Он уже схватил меня за плечи и восторженно смотрит в глаза, ожидая ответа.

— Спасибо. Я признательна, правда, но мне хватает звезд.

Недоумение в его глазах в одну секунду сменяет взгляд собственника: «Кто посмел, кто опередил?».

— Мои звезды, они живые, и я могу прикоснуться к ним здесь, в океане. А других мне и не надо.

На такой сказочной ноте он отпустил мои плечи, устало улыбнулся и снова загрустил. Мне стало как-то неловко от всей этой ситуации, хотелось переключиться. Не задумываясь, я направилась к воде. Океан звал меня, каждая волна нашептывала мое имя, а я желала стать его частью. На бегу побросала босоножки, скинула платье и уже спустя мгновение с головой нырнула в тёмно-синюю воду. Сергей остановился у самой кромки воды, наблюдая за мной.

Плавать ночью для меня особое удовольствие. Границы двух миров стираются. На зеркальной поверхности, слегка подрагивая, качаются звезды, и лунный свет запускает свои лучи в воду насколько хватает сил. Темнота притупляет зрение, но обостряет другие органы чувств, и я уже не человек, а нечто иное. Появляется уверенное ощущение, что я через кожу дышу водой и она нужна мне больше, чем воздух. Руки тянут меня вперед. Тело такое гибкое и обтекаемое, ноги попеременно совершают встречные движения вверх-вниз, поднимая волшебные пузырьки воздуха. Все тревоги и непослушные мысли, что так не давали покоя, уступают место умиротворению.

Здесь я дома! Здесь нет боли и одиночества, только такая странная, но абсолютно взаимная любовь. Я доверяю океану, а он бережно принимает меня в свои объятья.

Вдоволь насладившись водой, я вынырнула на поверхность. Не знаю, сколько прошло времени, Сергей по-прежнему стоит на берегу, уверенно расставив ноги на ширине плеч, спрятав руки в карманах брюк. При этом его лицо расслаблено, он созерцает. В этом мужчине не осталось ничего от того хищника, которого я видела еще с утра. Я делаю шаг за шагом, показываясь из воды, а он смотрит так, словно хочет раствориться в этом моменте.

Как только я выхожу на сушу, он резко обходит меня сзади и накидывает мне на плечи полотенце. Уже успел достать из моих вещей. Не выпуская его из рук, он нежно обнимает меня и плотно прижимает к себе спиной.

— Ты промокнешь, — говорю первое, что приходит в голову от неожиданной близости.

— Для тебя я готов и на большее, — прижимает к себе еще крепче. Затем склоняет голову к моему уху и продолжает хрипло, медленно, почти шепотом. — Я переживал за тебя. Но плавать ночью со мной было бы еще опаснее. Не испытывай мое терпение, не буди во мне зверя.

Мы так и стоим, молча рассматривая подрагивающее отражение звезд на поверхности океана. Я не знаю, как на это реагировать. Что это вообще было? Признание, угроза, желание защитить? Да он сам сплошная опасность, стоит посмотреть в его темные глаза с опцией рентгена! Но сейчас, на секунду закрывая свои, мне приятно его тепло, мне нравится ощущать его спокойное дыхание на моих волосах, нравится его запах с едва различимыми нотками можжевельника. Это неожиданно для меня самой, но я чувствую себя защищенной от всего мира в этих сильных руках.

Вернувшись в номер и оказавшись наконец в горизонтальном положении в своей кровати, я зашла в сеть. Артем ответил на мои сообщения:

00.15. Мои друзья говорят, что я тебя придумал.

00.16. Бронирую и утро, и вечер. Увидимся завтра, точнее уже сегодня, в этот раз я не просплю.

В этот раз я засыпала, улыбаясь. Мне снилось, что я и Артем чайки и вместе летим над водой. Мы кружимся, играем и смеемся, но вдруг у меня пропадают крылья и я падаю в океан. Теперь за мной гонится огромный хищный губан-маори, как когда-то за Полем, а когда догоняет, в моих ушах испуганно барабанит сердце.

Он долго смотрит на меня своими выразительными глазами со стальным отливом, и это уже Сергей. Я протягиваю к нему руку. Сколько же тепла в его взгляде! Как я раньше этого не замечала? Он подставляет свое лицо, и я чувствую шероховатость его щетины. Мы не заметили, как оказались в одной сети и нас вылавливают рыбаки.

Последнее, что я помню, мы с Сергеем два крохотных лилипута, которые бегают по огромной тарелке где-то между брокколи и листьями салата, а он пытается спасти меня от очередного захода гигантской вилки. Мы притаились за помидоркой черри, я поднимаю глаза и вижу: ту самую вилку держит мой отец! Его смех разносится эхом, заливая все пространство. К нему наклоняется Мари и заговорчески шепчет:

— Вот же они, за томатом.

Мы снова бежим, пробираясь через овощи, к спасительному краю тарелки.

— Ариночка, ну куда же ты? Мы ведь на отдыхе, это только игра, только игра… — разносится над нами, вызывая толпу мурашек вдоль позвоночника..

О важности продуманного ника в современном обществе.

— Задницу и ноги мазать не буду, даже не проси! — предупредил Сухой, брезгливо размазывая по ярко-красной спине Бонда крем от ожогов. — Да не стони ты, как баба! Здесь, кстати, все так же плохо, как и на роже, хорошо волдырями не пошел.

— Что за фак! Эти телки загорали столько же, сколько и я, и ничего?!

— У тебя меньше меланина, а значит ниже защита от ультрафиолета.

— Твою мать, Сухой, ты ничего не попутал!? Чего еще у меня там меньше? Еще скажи, у тебя больше моего! — Бонд заржал конем, пытаясь повернуться на бок, но в очередной раз только застонал.

— И кому я объясняю? — пробубнил Сухой. — Лежи спокойно, не рыпайся, уже почти все.

— Девка с батей в ресторане на берегу, поторопись, пока не слиняли. Я и так весь день их пас! — с деловым видом изрек Бонд, словно его миссия, и правда, была крайне сложна и опасна.

«Лучше б ты свою задницу пас», — подумал Сухой, отлично осознавая, что вслух такие вещи этому поджаренному идиоту лучше не говорить. Как только он увидел его красную рожу, заглянувшую в номер, сразу стало понятно, что в ближайшие два дня все придется взять на себя. Побыстрее реанимировать имбецила равно вернуть ему его законные функции по отслеживанию цели в полях, а если понадобится и по захвату объекта. Только эта мысль заставила Юру метнуться в аптечку, прикупить жаропонижающее, болеутоляющее и эту белую дрянь, которой уже обмазали всю верхнюю часть Бонда.

Вот бы его сейчас сфоткать! Выглядел он как никогда нелепо: до пояса весь белый, а жопа и ноги красные, как у рака. Ребята бы уржались. Но это Бонд, он шуток не понимает, особенно про себя любимого.

Юра вымыл руки и положил на тумбочку у кровати бутылку воды и пару таблеток.

— На вот, пей побольше. А это от боли и температуры, прими сразу.

Бонд, скрипя и матюкаясь, сел на кровати, послушно запил таблетки и начал мазать все тем же кремом ноги.

— Сухой, давно хотел спросить, ты вроде умный чел и шеф тебя уважает. Что у тебя кликуха такая беспонтовая?

Юрик выудил из шкафа светло-голубые джинсы и мятую клетчатую рубаху с коротким рукавом, пытаясь оценить, нормально ли в этом идти в ресторан? Понятно, не телок клеить, но и лишнего внимания привлекать не нужно, задача оптимально слиться с толпой. А в чем в такие рестораны ходит эта пафосная толпа, он как раз понятия и не имел. Может там фейсконтроль и нужен брючный костюм с галстуком? Не у Бонда же спрашивать. Он еще и поговорить по душам решил! «Напекло ж тебя на мою голову!» — с обидой подумал Сухой.

— Нормальная кликуха. Я же Сухоруков, еще со школы пошло, так и привык.

— Не уважаешь ты себя Сухой, и другие не уважают. Вот был у нас клиент в Архангельске, — Бонд замер в неестественной позе, пытаясь безболезненно намазать обгоревший зад, — уважаемый человек. Не красава, конечно, нормальный такой мужик, вот только косой… — Бонд замолчал, выдавливая остатки крема на второе полупопие. — Но разве ж его кто звал Косым? Хоть одна гнида? — Продолжил он неожиданно громко и эмоционально, так, что Юра подпрыгнул на месте, выронив рубашку, которую никак не решался надеть. — Да никогда! Вот ты знаешь, как его звали, Сухой, знаешь? Давай, попробуй, угадай!

— Откуда мне знать, как звали твоего косого?

— Ну давай, твои варианты. Посмотрим, какой ты у нас умник!

Бонд закончил работу и занял горизонтальное положение копилкой кверху. Он уже порядком раздражал и своими вопросами, и голым телом, прикрытым только уродскими плавками. Хотелось побыстрее выйти из номера и Юра принялся судорожно застегивать мятую рубаху. Уж лучше вареные раки на тарелке в ресторане с богатыми снобами, чем этот — недалекий, агрессивный и прилипчивый.

— Джон Сильвер, — ляпнул Сухой, чтобы побыстрее отвязаться, поправляя козырек бейсболки.

— Он косой, а не одноглазый. Сечешь разницу?

— Сдаюсь! — по пути к двери, прихватив с полки солнцезащитные очки, Юрик поднял руки для достоверности, а по красной роже Бонда расплылась победная улыбка.

— Коломбо, ядрить! Как косоглазый инспектор из сериала. Ну, помнишь, такой дотошный и умный дядька в плаще? Понял, Сухой, Ко-лом-бо! — произнес по слогам, подняв указательный палец для пафоса.

Глава 5

Бывали ли вы на одном из лучших пляжей мира в шесть утра, когда только поднимается солнце? Поверьте, это сказка, особенно, если на берегу тебя ждет сонный и очень довольный собой принц, который одной улыбкой сразит наповал любую красавицу, а в ожидании таковой, не лучше пятилетнего оболтуса гоняется за наглыми чайками.

— Вроде, давно уже не ребенок, а по поведению сразу и не догадаешься.

— Я тоже рад тебя видеть, солнце!

Артем, приобнимая, целует меня в щеку, а затем, смеясь, хватает за талию и поднимает над собой на вытянутых руках, еще и кружится.

— Полетаем?! — кричит он радостно, — ну же, где твои крылья?

На мгновение я испугалась, но уже развожу руки и вместе с ним кричу от восторга. Удивительное чувство, отпустить себя, забыть про контроль и все условности, жить моментом. Самое интересное, что у меня никогда не получалось этого ранее. А с ним, с человеком, которого я вижу второй раз в жизни, это происходит так естественно. Да у него дар!

Едва я касаюсь земли и заглядываю в его глаза, полные озорства, как нас неожиданно накрывает обильный ливень. Словно кто-то наверху решил охладить двух сумасшедших, которые перепугали на берегу всех чаек, и вылил на нас огромное ведро воды. Вообще, для первой декады апреля на Сейшелах такие дожди — это нормально, с каждым днем они становятся все реже и совсем скоро туристам можно будет не опасаться внезапного душа с небес.

Дождь нас не испугал и не остановил, а скорее раззадорил. Это было похоже на коллективное помешательство. Промокшие до нитки мы кричали что-то, бегали, смеясь, дурачились. Дождь закончился также внезапно, как и начался. Теперь мы разговаривали о всякой ерунде, вспоминали детство, купались в океане, пока я не осознала, что безбожно отстаю от графика.

Через сорок минут отец ждёт меня на завтрак, «где будут важные люди, и это неформальное общение — часть подписания очень важных договоров для компании». Да, именно так он и говорит. А папу я привыкла не подводить, какой бы он ни был порой упрямый и, надо признать, в этом мы очень похожи. К тому же, на сегодня это единственный родной и близкий мне человек на целом свете.

Пять минут на душ, волосы едва успеваю подсушить, одеваю любимый белый сарафанчик, простой силуэт, плечи открыты, едва доходит до колен, ткань приятно струится. Ничего особенного, но у мамы когда-то был такой, когда я была ещё девчонкой. Из косметики уже по пути к выходу наношу блеск для губ. Достаю из сумочки солнечные очки. И завтрак этот, как назло, не в отеле, а в одном из ресторанов неподалеку и мне ещё предстоит небольшая пробежка.

В коридоре отеля столкнулась со своим соседом культуристом, который обгорел не на шутку, и его молчаливым братом. Вроде и жалко стало этого Джеймса, но все-таки он какой-то странный и его общительность скорее настораживает, чем располагает.

Остров проснулся, наполнился людьми, запахами еды и звуками. Местные уже давно на ногах, а к этому времени из своих номеров начали выползать и сонные туристы. Я преодолела уже большую часть пути, перехожу улицу и метрах в ста у входа в один из ресторанов вижу ее.

Не может быть, это моя мама!

В одну секунду все внутри меня сжалось в тугой комок от искры счастья, которая пролетела в сознании. Ее фигура, ее светлые волнистые волосы, легкая походка, а вот она с кем-то разговаривает и смеётся, поправляя прическу. Я замерла на месте. В тот момент для меня весь мир остановился. Сердце пропустило пару ударов. Стало ужасно не хватать воздуха. Я снимаю солнечные очки, и они падают на дорогу из рук, которых не чувствую.

— Ма-ма… — говорю почти шёпотом, а из глаз уже льются слезы.

У меня шок и совсем нет сил закричать, позвать ее, сказать, что я здесь. Ноги словно приклеились к асфальту и я не могу пошевелиться. Только смотрю на нее, не отрывая глаз.

Выходит, все это время в самом сердце я верила, что она может быть жива, верила, что мама не погибла, а пропала без вести, хоть и не признавалась себе в этом. Верить сложно, ведь это, как добровольное согласие переживать разочарование снова и снова, пока не случится долгожданного чуда. Всегда проще смириться, отпустить, не терзать душу пустыми надеждами. Только не для меня.

И вот мама оборачивается, словно читая мои мысли. Но это не ОНА. Просто очень похожа, но не ОНА! Сейчас эта милая женщина, такая родная, войдёт в дверь и кого-то тепло обнимет. Чья-то чужая мама, не моя. Моей мамы больше нет, только я ни за что не хочу признавать это.

Внезапно в сознание ворвался скрип тормозов, дополненный тихим хрустом моих очков, и чей-то сердитый мужской голос на прекрасном английском выдернул меня из этого ступора, возвращая в реальность.

— Ты меня слышишь? Ну же, отреагируй как-нибудь! Ты в своем уме? Тебе жизнь не дорога? Понимаешь, что я мог убить тебя?

Вот он машет перед моим лицом руками. В нескольких метрах от нас валяется мотоцикл. Я всё ещё стою на дороге и учусь дышать. По щекам катятся слезы и я просто не могу их остановить. А еще я снова начинаю икать.

Поднимаю на него глаза и все меняется.

— Маленькая, я напугал тебя? Прости меня. Прости, я не хотел. Ты так внезапно остановилась, — он уже вытирает мои слезы, гладит меня по волосам, как девочку. — Может, воды? Конечно, тебе надо прийти в себя.

Незнакомец прикасается к моей ладони, наверное, хочет увести меня, наконец, с дороги, но внезапно поднимает на руки, отрывая от земли, крепко прижимает к своей груди, так легко, как пушинку. Он пахнет океаном, морским бризом и свежестью утра — всем, что я так люблю. Делаю глубокий вдох и постепенно прихожу в себя. Мы останавливаемся на пешеходном тротуаре, он аккуратно опускает меня на ноги, все еще придерживая одной рукой за талию, а другой убирает волосы с моего мокрого лица, ласково касаясь щеки внешней стороной ладони.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍-Спасибо. Ик… — тихо произношу я, расправляя несуществующие складки на моем сарафане, и робко поднимаю глаза.

Передо мной стоял молодой европеец или американец, на вид немногим старше меня, но при этом у него был удивительно серьезный, проникновенный взгляд. А еще правильные и мужественные черты лица, трехдневная щетина, которая ему однозначно шла, красивые, даже манящие губы, правильной формы нос, две морщинки над переносицей между темными бровями и цвета хорошо обжаренных кофейных зерен густые непослушные волосы.

— А я уж думал, что ты никогда не заговоришь, как та Русалочка.

На его загорелом, даже смуглом, лице появляется легкая улыбка, он игриво прищуривает золотисто-карие глаза с легким зеленым оттенком и, не стесняясь разглядывает меня, словно во мне скрыта какая-то загадка. И мне кажется, что он увидел гораздо больше, чем я хотела показать.

— Простите за все это. Обычно со мной такого не бывает, но…Ик.

Он терпеливо ждет продолжения, словно для него это важно. Я снова смотрю на двери ресторана на углу, куда могла войти моя мама и тяжело выдыхаю.

— Хотела бы, но не могу объяснить, все очень сложно. Ик.

— Оказывается, и Русалочки икают, — говорит он смеясь, и протягивает мне бутылку с водой, из которой я делаю несколько глотков.

— Не думаю. Это мое личное проклятье — икаю каждый раз, когда волнуюсь. Ик.

Мой взгляд опускается на его руки, и я замечаю сильные ссадины. На его белой футболке и светло-голубых рваных джинсах так же остались следы от падения с мотоцикла. И мне становится так стыдно. Кому-то не помешал бы и осмотр врача, как минимум обработать антисептиком, а он тут со мной возится. Не успела и протянусь руку, осмотреть раны.

— Ерунда. Не стоит, — он словно читает мои мысли и перехватывает руку, — не волнуйся, мне, действительно не больно.

А теперь успокаивает меня, как недоверчивого ребенка, весело улыбаясь, словно отвечает на вопросы в моих глазах.

— Мне почему-то кажется, останься я безмолвной русалкой, мы прекрасно понимали бы друг друга без слов.

Как-то случайно вырвалось это признание, которое должно было остаться не более, чем мыслью в моей голове. Слишком откровенное признание для незнакомца, чье имя мне даже не известно. И не многовато ли незнакомцев и нелепых столкновений за последнее время?

— С такими глазами слова и не нужны, — ответил он очень тихо, словно это были мысли вслух.

Не успела я подумать о Сергее и отце, как они показались из дверей ресторана напротив. Отец явно нервничал, сжимая в руке телефон. Понятно почему — свой то я забыла в отеле.

— Девочка моя, милая, ну куда же ты пропала? Я уже собирался идти тебя искать. Вот и Сергей Владимирович заскучал, говорит: «Где же наша красавица?».

Внезапно он отстраняется от меня. В одно мгновение мой прекрасный незнакомец выпускает из своих теплых ладоней мои руки. Уверенным движением он убирает со лба густые темные, слегка волнистые волосы, поднимая их наверх. И это не просто жест, он словно увидел что-то, чего не видела я и все для себя решил. Этим жестом он, как будто одевает маску и она пугает до мурашек. Странное ощущение накрывает меня холодной волной. Столько разочарования теперь читается в этих проницательных глазах.

— Все оказалось не так и сложно, — говорит он с сарказмом, смеясь над самим собой. — Прощай! — бросает вслед, поспешно уходя.

Все случилось так быстро, я даже не успела ничего сказать, или сделать, хоть как-то отреагировать. Да я вообще не поняла, что произошло!

Отец радостно встречал меня, вспоминая, как потерял когда-то в детстве в Шарль-Де-Голь, в самом крупном аэропорту в Париже, на что я ответила, что и сейчас блуждала бы там не один час. Отец снова смеялся, Сергей открыл для меня дверь и, приобнимая за талию, провожал внутрь помещения. Двери еще не закрылись, когда я услышала звук удаляющегося мотоцикла. И меня наполнило странное чувство, словно что-то доброе и светлое умерло, едва успев родиться.

Мы прошли на открытую веранду, где за большим круглым столом нас уже ждали двое мужчин и девушка модельной внешности, скорее похожая на красивую куклу с безупречным, но слишком ярким для утра и слишком обильным для тропического климата макияжем. Казалось, что ее только выдернули с какой-то фотосессии для модного журнала и наряд этому вполне соответствовал.

Нас представили. Тот, что постройнее и помоложе, лет сорока пяти, с хитрыми бегающими глазками на худощавом лице и пробивающейся лысиной — оказался юристом Аркадием Николаевичем Земцовым. А тот, что постарше и пообъемнее, с двойным подбородком и крупными чертами лица — банкиром Геннадием Петровичем Гущиным.

— А эта очаровательная девушка, его невеста Светочка, — закончил представление отец.

Теперь мне стало понятно, зачем мое присутствие на этом деловом завтраке. Видимо отец рассчитывал, что я найду общий язык со своей ровесницей. Таким образом, я оказалась за столом между Сергеем и Светой.

Началась активная беседа. Отец, поинтересовался, как они долетели, что успели посмотреть, понравился ли отель? Аркадий Николаевич всем был доволен и даже признался, что попал в рай. На что Светочка возмутилась, мол, даже в раю должны быть приличные магазины и салоны красоты. Все улыбнулись, но комментировать это заявление никто не стал.

Мужчины быстро расправились с завтраком и перешли к рабочим вопросам. На столе уже появились какие-то бумаги, Сергей подвинулся к остальным и открыл ноутбук, в котором демонстрировал бесконечные таблицы и слайды. Я как раз закончила с омлетом и овощами, когда встретила взгляд отца и поняла, что и меня ждет работа по развлечению Светочки, которая с печальным видом зависла в смартфоне. Собравшись с мыслями, я сделала глоток апельсинового сока и обратила внимание на зелено-фиолетовую жижу в ее стакане, которую она поглощает уже полчаса, растягивая удовольствие.

— А что ты такое интересное пьешь? Вкусно?

Она неторопливо оторвалась от смартфона и демонстративно закатила глаза, будто это был самый глупый вопрос за всю ее жизнь. А потом уставилась на меня, устрашающе хлопая длинными кукольными ресницами, явно собираясь провести ликбез.

— Это капустно-черничный жиросжигающий смузи. В одной порции всего 122 килокалории. Идеальное сочетание продуктов для идеально красивого тела! — произнесла на одном дыхании хорошо заученную фразу. — Такие вещи должна знать каждая нормальная девушка!

— Что ж, видимо я ненормальная, — ответила, уже пожалев о том, что спросила.

Только Светочка на этом не остановилась. Похоже она наконец заметила мое присутствие, отложила смартфон и оценивающе просканировала сначала мою прическу, затем лицо и мой любимый сарафан, на нем она остановила взгляд дольше обычного. Затем Светочка нахмурилась и как-то необычно сжала губы. Выражение ее лица наглядно говорило о том, что в этой разукрашенной головке идет невыносимо сложный мыслительный процесс. О, Боже, она всерьез решила за меня взяться.

— Ешь, что попало, поэтому такая блеклая. Волосам не помешала бы пара процедур. Без косметики совсем, еще и за модой не следишь. Вот из какой это коллекции? — она снова бросила взгляд на мой сарафан. — Тебя бы к моему стилисту, там сделают из тебя человека. Дать визитку?

Моя лояльность к этой особе по началу была почти резиновая, но это меня уже возмутило.

— Я дайвер, здесь на островах мне точно не нужна косметика и идеальная прическа.

Светочка не сдавалась:

— Ты девушка, а нам всегда нужна косметика, если не хочешь оставаться для мужчин прозрачной, как медуза. У тебя, наверное, и парня нет, ведь так? — она повернулась к своему необъятному жениху, выдергивая его из документов. — Геночка, дорогой, передай мне мою сумочку.

Вот стерва! Надо же, нашла больное место. Только косметика тут точно не при чем. Но стало так обидно, а что если она права? Ваня всегда был эффектным и привлекал внимание женщин, и Марина очень яркая, вот они и нашли друг друга, а я так и плаваю одна, как прозрачная медуза.

Светочка выудила из сумочки какую-то ультрамодную помаду безумного цвета.

— Вот, то, что надо, подойдет идеально!

— Сейчас мы тебя оживим, сразу засияешь!

Тут к нашей беседе неожиданно присоединился Сергей.

— Светочка, оставьте при себе свои ценности и ослабьте хватку. Арина из тех драгоценных камней, которым не нужен фальшивый блеск.

Только теперь я заметила, что он подвинулся ближе и положил руку на спинку моего стула, и мне почему-то сразу стало спокойнее. Он полоснул стальным взглядом, и Светочка превратилась в милого котеночка.

— Дело ваше, я и не настаивала. А такая помада, и правда, ценность! Даже мужчина заметил, а ты зря отказываешься, — при этом она демонстративно надула свои нереально пухлые губы и обиженно запорхала ресницами — того и гляди взлетит.

Я повернула голову в сторону Сергея, он тоже улыбался, все еще сдерживая себя, и тут мы начали смеяться, а Светочка сделала вид, что ничего не заметила, а может так оно и было.

Переговоры прошли удачно, отец явно был доволен. Прощаясь, мужчины шутили и пожимали друг другу руки. Отец приглашал всех продолжить общение у нас на борту яхты, но согласился только Аркадий Николаевич. Геннадий Петрович же ответил, что Светочку на воде укачивает и он предпочтет провести время со своей ягодкой на берегу, чему я искренне была рада.

Как партнеры по дайвингу с Сергеем мы прекрасно сработались. В этот раз перед погружением теперь еще и для Аркадия, а он настоял, чтоб я обращалась к нему именно так, я рассказала, о тех обитателях океана, которых мы можем здесь встретить. И как вести себя с ними, чтоб не подвергаться опасности. Все прошло как по маслу. Аркадий оказался очень глубоким и разносторонним человеком. В этот день они с Сергеем буквально окружили меня вниманием и заботой. Кажется, из общения с ними я подчерпнула больше полезной информации из разных областей науки, включая любопытные исторические факты и изречения великих людей, чем за последний год в универе.

Наша яхта уже заходила в порт. Держась за бортик, я стояла между Сергеем и Аркадием, разглядывая пришвартованные лодки.

— «Теперь, когда мы научились летать по воздуху, как птицы, плавать под водой, как рыбы, нам не хватает только одного: научиться жить на земле, как люди!» — задумчиво изрек Аркадий.

— Бернард Шоу? — сразу поддержал беседу Сергей, даже удивительно, как за один день эти двое спелись. — Очень люблю другое его высказывание: «Прогресс невозможен без перемен, и те, кто не способен изменить свое мышление, не могут изменить ничего».

— Ну, если говорить о любимых изречениях, то мое, пожалуй, это, — обойдя со спины, Аркадий по-отцовски обнял нас с Сергеем за плечи и изрек с толком, с чувством, с расстановкой: «Любите мужчин. Им очень нужна ваша любовь. Даже если они в этом никогда не признаются. За каждым великим мужчиной всегда есть женщина, которая в него верила. И любила по-настоящему».

От этого действия с подтекстом крупным шрифтом мне стало как-то неловко, а вот Сергей явно был доволен, заручившись поддержкой новоиспеченного друга. После бесконечных рукопожатий, объятий и вежливых поцелуев я наконец вернулась в отель. В этот вечер у отца еще продолжались встречи, а я обещала провести его с Артемом и времени на подготовку оставалось не так много.

Если братья, отчего же вы тогда так непохожи?

Сухой промок до трусов. На хрена только шефу снимки этой девки, плескающейся под ливнем со своим мужиком? Наверное, за всю его жизнь Юра никогда не попадал под такой дождь. Он уже поднимался по лестнице отеля, а вода с него все стекала и стекала, оставляя лужи на полу.

Мокрые удлиненные шорты, чуть ниже колена, так противно облепили ноги, что сгибать их приходилось с трудом. Чертов ливень! Чертов обгоревший Бонд, за которого приходится делать работу! Хорошо, телефон водонепроницаемый. Техника у Юрия всегда была отменная.

И что за блажь у этой богатой сучки бегать в шесть утра? Не может как все нормальные люди ходить в спортзал? Вчера весь вечер бродил за ней по ночному пляжу, прятался по кустам. Всю ночь слушал, как стонет от боли обгоревший Бонд, потому что кто-то решил сэкономить на номере. Проснулся ни свет, ни заря, а теперь еще и это.

Когда мужчина вошел в номер, первым желанием было скинуть всю одежду и помыться, но ванную занял Федор, а это, как всегда надолго.

— Твою мать! Что за паршивые дни!

— Сухой, у тебя месячные? — краснокожий Бонд, с обернутым вокруг бедер белым полотенцем, вынырнул из ванной, щеголяя идеальными кубиками пресса. С кривой улыбкой он окинул Юрия взглядом и заржал в полный голос, — хотя какой ты теперь Сухой, ты Мокрый!

— Иди в жопу, — впервые за всю историю Сухой, откинув осторожность, позволил себе послать безбашенного коллегу и на всякий случай, не оглядываясь, быстрым шагом проскользнул в ванную.

Прослушав по жучкам, установленным в номере, телефонный разговор, Бонд и Сухой знали куда и во сколько направится объект. Им тоже не мешало бы позавтракать. Поэтому к положенному времени двое загадочных мужчин в бейсболках вышли из номера.

— Постой, я забыл очки, — пробубнил Бонд, забирая из рук Сухого ключ-карту.

— Цигель-цигель! — нервно постучав по часам указательным пальцем, прокомментировал Юрий. — А без них никак? И так отстаем от графика, она сейчас уже выйдет из номера.

— А конспирация? — уверенно настаивал двухметровый краснокожий Бонд, в надежде спрятаться под очками.

Как только Федор исчез в номере, открылась дверь объекта и девушка в белом сарафане с распущенными волосами показалась в коридоре. Она была задумчива и улыбалась от своих мыслей, витая где-то в облаках. Девушка закрыла дверь и легким шагом приближалась по направлению к Юрию, застывшему на месте. Глупо, но Сухой и сам судорожно нацепил солнечные очки. Ему хотелось и дальше ее рассматривать, но так, чтоб она не заметила этого. Бонда все не было и он растерялся.

Странно, вблизи она оказалась скромной, симпатичной, даже хорошенькой. Чистое, открытое лицо, никакой косметики, только яркие сине-зеленые глаза и насыщенного шоколадного цвета волосы, волнами обрамлявшие лицо и плечи. Если б она не была объектом, не была одной из этих богатых сучек, а простой девушкой, которую встретил на улице, в такую можно было даже влюбиться. Только ведь все это, сто пудов, не настоящее! В глазах линзы, наращённые волосы, искусственные зубы, вставная грудь. Что еще у них там, у трансформеров? Может, все лицо одна пластика и ничего своего!

Бонд показался из номера, закрыл дверь и сам не заметил, как столкнулся с девкой.

— Арина, доброе утро! Как хорошо выглядите, — не растерялся Федор.

Привык баб клеить, сразу видна сноровка.

— Доброе утро, Джеймс, — девка вежливо улыбнулась, явно желая поскорее свалить, но приглядевшись остановилась и закудахтала, как взволнованная курица. — Что это с вами? Какие ожоги! Надеюсь, вы обращались к врачу?

— Со мной все норм, и не такое бывало, — выпятив грудь, как петух, привычно начал строить из себя героя Бонд.

Девка успокоилась и перевела взгляд на меня.

— Вижу, о вас есть кому позаботиться. Вы вместе живете?

— Ага, — лыбясь, подтвердил Бонд и сразу затараторил. — Не-е, мы не эти, только не подумайте! Мы не такие.

— Да, хоть эти, хоть те, дело ваше, — неловко повела плечами, делая шаг вперед по направлению к лестнице, она явно спешила.

Бонд дал сигнал дернувшейся в сторону девки головой, и мы последовали за ней, продолжая разговор.

— Не, не, давайте сразу проясним, чтоб ничего такого не думалось. Мы нормальные мужики, нормальнее не бывает. А это мой брат, Су… — Бонд заткнулся, когда я ударил его локтем по ребрам, а девка заинтересованно оглянулась, словно сравнивая нас двоих на предмет родственных уз.

— Сурен, — представился я, натянув улыбку, протягивая ошарашенной даме руку.

Да, на братьев мы были мало похожи, даже на двоюродных с большой натяжкой: здоровенный, голубоглазый, светловолосый Бонд и я, жилистый, зеленоглазый, еще и рыжий.

— Очень приятно, Арина, — после скорого рукопожатия девушка недоверчиво заулыбалась. — Надо же, Джеймс и Сурен! — отвернувшись покачала головой. — Как необычно.

— А что, у нас отцы разные, — решил исправить ситуацию Бонд, — вот у Сурена сразу видно кавказские корни. А что поделаешь? Это жизнь, мама горца полюбила.

Заткнись уже, тупица! Какой горец? Здесь скорее ирландский тролль постарался. Джеймс хренов! Он то у нас не иначе, как английский лорд! Мать его, влюбчивую женщину.

Глава 6

Уже после обеда от него пришло порядка десяти сообщений, где он писал, что ужасно соскучился, очень ждет встречи, что знает прекрасный ресторанчик на берегу, где мне непременно понравится, что хочет услышать мой голос, и будет ждать у отеля в восемь вечера.

А еще прислал безумное фото, где демонстрирует свою находку в виде огромного краба, который вот-вот отхватит руку жуткими клешнями. Но ему до этого словно нет дела, в объектив смотрит абсолютно счастливая физиономия, белоснежная улыбка на пол-лица и светло-голубые глаза, что так выделяются на фоне загорелой кожи. Глаза, в которых живет солнце.

Теперь, когда я осознала, что иду на настоящее свидание, меня накрыло волнение, давно забытое и такое приятное. Я только вышла из душа и, глядя на свое отражение в зеркале, мне впервые за последнее время захотелось воспользоваться содержимым косметички. А, может, где-то отозвалось влияние Светочки? Нет, выгляжу я неплохо. Мои шоколадные волосы выгорели на солнце и приобрели легкий золотистый оттенок. За эти месяцы переживаний я немного похудела и скулы выделяются больше обычного. Кожа удачно отливает бронзой. У меня всегда был красивый загар, как у мамы.

Добавила немного румян, накрасила ресницы, подвела глаза. Мне кажется, или в них снова появляется этот блеск, который отличает по-настоящему живых и счастливых людей? А вот и моя любимая туалетная вода. Вдруг ловлю себя на мысли, что соскучилась по этому аромату. Одеваю нежно-голубое платье, босоножки в тон, наношу блеск для губ. Вот я и готова.

Что ж, Артем, не испугался естественной красоты, надеюсь, ты и сегодня оценишь мои старания? Хотя, Светочке все равно бы не понравилось.

Перед выходом оглянулась в зеркало и оттуда на меня посмотрела очаровательная незнакомка. Я невольно улыбнулась ей и она мне в ответ.

Не успела выйти из дверей отеля, как Артем закружил меня в объятьях.

— Извините, вы не видели здесь одну девушку с удивительными глазами цвета океана? Интересно, вы так на нее похожи, случайно не близняшки? Не угадал? Тройняшки?!

С этими словами он, как волшебник-иллюзионист, достает откуда-то из-за спины распустившийся бутон белой орхидеи, в цвет его рубашки, и, довольный собой, закрепляет в моих волосах.

— Да ты настоящий волшебник. Но не телепат, увы.

— Я и сам знаю, что ты одна такая, — Артем взял меня за руку и повел в одному ему известном направлении. — Полетели, птичка, сегодня у нас обширная программа.

После двадцати минут неспешной и веселой прогулки мы были на месте и прошли по дорожке из факелов, которая вела ко входу в ресторан. Он расположился у самой воды, а частично и на воде, на плавучей платформе. По периметру проходит подсветка из необычных кубических фонариков, закрепленных на деревянных перилах. На веранде над плетеными столами и стульями из ротанга красуются разноцветные зонтики, на столах цветы и свечи. Романтично.

Проходим в следующее помещение. Оформление интерьера выполнено в африканском стиле. На стенах орнаменты и картины с африканской тематикой, силуэты животных и изящных девушек с подносами на голове или с кольцами на шее, запечатленных за выполнением ритуальных танцев.

Все это время Артем вел меня за руку, остановившись у столика, где открывался прекрасный вид на закат. Тогда он отодвинул для меня стул, предлагая присесть, и сам занял место напротив.

— Здесь великолепно готовят морепродукты. У тебя же нет аллергии?

— Есть какие-то предпочтения или готова к экспериментам?

— Ты что-то задумал?

— Возможно. Ну так как?

— Хорошо, я заинтригована.

— Тогда приготовься к гастрономическому приключению.

Источник