Гераклит огонь вода число

Гераклит и мировой огонь-логос

ТЕМА ОГНЯ В ГРЕЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ ДОСОКРАТОВСКОГО ПЕРИОДА

ГЛАВА 3. ГЕРАКЛИТ И МИРОВОЙ ОГОНЬ

После милетцев и Пифагора, древнегреческая философская мысль развивалась в двух очень различных направлениях. Элейская школа, возникшая в италийских колониях (Ксенофан, Парменид, Зенон),учила, что истинное и познаваемое бытие неизменно, неподвижно и абсолютно, а многообразие и движение чувственных вещей относительно и иллюзорно/1/. Гераклит же пошел в другом направлении: он признал высшим законом сущего само изменение. Он увидел мир как процесс и провозгласил вечный генезис и движение истинной сущностью вещей. Учение Гераклита (жителя Эфеса) можно считать следующим этапом развития ионийского «стихийного материалима», о котором шла речь в первых главах. Если милетские философы пытались понять, как движение происходит из стихии, то Гераклит нашел такую стихию, которая сама же является процессом своего изменения. Эта стихия — огонь.

Гераклит стал искать абсолют в самой подвижности мироздания и нашел его в огне, который является одновременно и стихией и процессом. Так же как и в случае с водой Фалеса и воздухом Анаксимена, огонь Гераклита – это нечто большее, чем видимый физический огонь. Огонь Гераклита есть то, что движет всё. Он есть живая душа изменения. Видимый огонь не есть символ или иллюстрация этого всеобщего изменения. Он есть его чувственное явление, подобно тому как верхушка айсберга есть лишь видимая часть скрытой под водой массы льда, причем лёд в этой верхушке ничем не отличается по природе ото льда остального айсберга.

Гераклиту приписывают слова «все течет, все изменяется», хотя в действительности он мог бы скорее сказать: «все изменяется, все горит». Действительно, если текущее вещество остается по сути неизменным, то при горении меняется сама субстанция. В современных терминах можно сказать, что Гераклит называл огнем все процессы молекулярного движения и превращения. Подобное расширительное употребление отчасти присуще и современному химическому понятию «горение», которое на описательном уровне порой применяют ко всем процессам окисления/2/.

Огонь Гераклита – это не разрушительное пламя всеобщего пожара, а разумная субстанция, творящая мир в соответствии с законами и логикой. Для описания этого аспекта огня, Гераклит впервые ввел понятие Логоса, впоследствие получившее широкое применение у неоплатоников и в христианстве. Огонь-Логос – это скрытый разум вещей, разумная связь мирового целого, его внутренняя мысль. Из него вытекает все разумное в природе, все различие и согласие вещей. Из современных терминов понятие «разумность» довольно близко к «Логосу» /3/. Логос – это не свободный личный разум, а объективный закон, происхождение и цель которого загадочны/4/.

Логос является человеку в своей огненной мощи. Ветхозаветным евреям он явился как «огонь поядающий» и его слово было Законом. Логос Гераклита, как и библейский Бог – это как создатель, так и справедливый законодатель и судья. Подобно Анаксимандру, учившему, что мир должен вернуться в исходную субстанцию, из которой он возник, Гераклит признавал необходимость огненного апокалипсиса, конечного воспламенения всей вселенной и погружения всех стихий в огонь, из которого возникнет новый мир. Огонь придет внезапно, всё рассудит, и ничто от него не укроется. Огонь-Логос таким образом не только формирует мир, но и различает добро и зло. Такое понимание огня очевидно созвучно его использованию в древнем правосудии как «детектора лжи». Логос, как и Сын Божий в христианстве, приносит «не мир, но меч».

Гераклит, как и все досократики, не отделяет стеной качественного различия материальное и духовное. Огонь есть движущаяся материя и вместе с тем само движение и животворящий его дух. Однако дуализм плотского и божественного все же виден в его космогонии, в которой явно просматривается вертикальная ось от земли и воды к небесному огню/5/. Вверху – небесная сфера божественного, чистого и разумного огня, внизу – подлунная сфера погасшего вещества, холодного, тяжелого и сырого. Путь сверху вниз – это путь погашения огня. Этот путь ведет к генезису мира. Земля и вода (и вообще материя) – это результат остывания огня, что-то вроде пепла. Материя оживляется только оставшимся в ней тлеющим огнем, сама по себе она способна лишь на безжизненное статичное существование. Путь наверх –это путь прогрессивного воспламенения, который кончается возвращением всей вселенной в огонь. Всеобщее воспламенение мыслится не как разрушение, а как полное согласие и примирение противоположностей и возвращение от смерти к жизни. Таким образом, конец света – это не всеобщее умирание, а всеобщее оживление.

Душа по Гераклиту (как и у Пифагора/6/) есть частица божественного огня. В силу своей огненной природы душа сообщается с окружающим её мировым огнем, который есть во всех вещах и во всё проникает. Наше ощущение беспредельности души связано именно с этим единством души с огненным Логосом. Мудрость состоит в познании этого всеобщего разума путем приобщения к божественному Логосу. Тем самым Гераклит фактически впервые выразил мысль о всеобщности разумного начала в душе человека. Индивидуальный разум имеет свой корень в разуме всеобщем. Лишь разумное познание, укорененное во всеобщем, имеет непреходящую ценность.

Гераклит однако смотрел на человека с пессимизмом. В самом деле, человеку свойственно изолировать свой личный разум и создавать себе собственный мир. Самомнение, высокомерие и страсти – все это отдаляет нас от чистого и всеобщего источника мудрости. Чисто личный чувственный опыт относителен и недостоверен. Для Гераклита мир – это угасшее божество, область страданий и смерти. Люди следуют внушению плоти, доверяя чувствам. Их души – частицы небесного огня, оказавшиеся в плену у плоти. Никто не следует вселенскому закону, никто не ведает божественного слова. По свидетельству Диогена Лаэртского, Гераклит удалился от людей и жил в горах. По-видимому, его можно считать первым отшельником в греческом мире. Его называли плачущим философом.

Философия Гераклита мистична и близка по духу греческим мистериям, в которых также праздновалось вечное рождение и обновление жизни. Через мистерии древние греки обретали путь в небеса. В мистериях в смерти обреталась жизнь. Так же и в филососфии Гераклита: жизнь есть временное пленение души в материальном, погашение божественного. Смерть, напротив, есть воскресение жизни, освобождение божественного начала, возвращение души к своему горнему источнику.

Гераклит первый увидел процесс в абсолютном и первый определил Логос как разумный аспект божественного, посредством которого божественное создает и животворит мир. Однако Гераклит не отвечает на вопрос, каким образом в мире поддерживаются устойчивость и порядок. Почему формы вещей в вечном круговороте вещества остаются постоянными? Каким образом вообще сам огонь может быть истинно сущим, если он вечно становится? Если все есть рождение, генезис, то не упраздняется ли бытие? Возможно ли вообще познание, если ничто не может быть зафиксировано? Невозможность ответить на эти вопросы внутри системы Гераклита привела его последователей к скептицизму и отрицанию познания. Только Платон, бывший учеником Кратила, последователя Гераклита, разрешил эти противоречия, отделив духовное от физического и признав автономное бытие идей и форм, которые и являются объектами познания.

ПРИМЕЧАНИЯ
1. Воззрения элейской школы имели общие черты с некоторыми учениями индийской религиозной философии, в которых воспринимаемый мир (Майя) считался нереальным, кажущимся, а невидимый глазу, но доступный духовному постижению абсолют (Брахман) – реально существующим.
2. Можно сказать, что гниющий компост в определенном смысле «горит». Сопоставление метаболизма животных, который построен на реакциях окисления, с горением также не вызовет удивления. Ведь в обоих случаях выделяется тепло, т.е. происходит какое-то слабое, невидное глазу горение. Древние описывали это как действие внутреннего огня.
3. Хотя греческое слово «логос» означает «слово», Логос не следует понимать как единичное слово или название. Это скорее речь и её разумный смысл. Такое значение присутствует и в нашем языке, когда мы говорим «взять слово», или в старославянском: «слово молвить», «Слово о полку Игореве».
4. Огонь-Логос не имеет личностных характеристик и этим отличается от Логоса христианства.Он не тождествен личному Богу, но может служить средством символического описания Его атрибутов. Дионисий Ареопагит объясняет использование образа огня авторами библейских текстов чертами сходства между свойствами божественного и свойствами огня (всюду проникает, скрыто во всем, придает всему жизнь). При этом Дионисий приписывет огню именно свойства огня Гераклита, а не обычного огня. См. Дионисий Псевдо-Ареопагит. О небесной иерархии, XIV, 2; также мой очерк «Огонь в Библии и в христианской традиции».
5. Гераклит отличал более чистый и благодатный огонь небесных сфер от реального обжигающего огня материального мира. Эти два вида огня субстанциально идентичны, но различаются также, как вода в мутном пруду отличается от чистой ключевой воды.
6. Мы судим о воззрениях Пифагора в основном из трудов Филолая, который писал позже Гераклита. Поэтому трудно утверждать, чье влияние было здесь определяющим.

Единый пдф-файл, соответствующий полному содержанию данного сборника, можно скачать здесь

Фрагменты ранних греческих философов. А.В. Лебедев. М., 1989. http://www.nsu.ru/classics/plato/vorsokratiker.htm

С. Н. Трубецкой. Метафизика древней Греции. М., «Мысль», 2003

А. Ф. Лосев. История античной философии в конспективном изложении. http://psylib.org.ua/books/losew01/index.htm

P. Kingsley. Ancient philosophy, mystery and magic: Empedocles and Pythagorean tradition. Oxford Univ. Press, 1995.

Источник

Учение о стихиях — предыстория науки

Философы древности — а тогда философией считалась вся наука — понятию «элемент» придавали иной смысл, нежели современные ученые. Это слово означало «стихия». Такими стихиями считались вода, огонь, воздух и земля. В них ученые пытались найти первооснову всего в мире.

Так, древнегреческий философ Фалес Милетский (640/624—548/545 гг. до н. э.) полагал, что источником всего является вода, и даже земля образуется при сгущении воды.

Последователь Фалеса Анаксимандр (610— 547 гг. до н. э.) думал, что источник всех вещей — первовещество апейрон, которое разделяется на воду, воздух, огонь и землю.

Его ученик Анаксимен (ок. 585—525 гг. до н. э.) говорил, что первоосновой всего является воздух, а земля представляет собой его сгусток. Ученый считал Землю шаром, который находится в центре Вселенной.

Философы других школ также развивали свои идеи. Так, Ксенофан Колофонский (ок. 565—473 гг. до н. э.), который принадлежал к элейской школе, утверждал, что первооснова всего — земля.

Гераклит Эфесский (ок. 540—480 гг. до н. э.) говорил, что Вселенная постоянно меняется. Значит, первоосновой является огонь — наиболее изменчивый элемент.

Эмпедокл (он. 490—430 гг. до н. э.) считал, что первоначал четыре: это огонь, вода, воздух и земля. Они объединяются из-за любви, а разъединяются из-за вражды.

Аристотель (384—322 гг. до н. э.) утверждал, что четыре стихии — это различные проявления первоматерии. Причем она каждый раз проявляет два свойства. Так, огонь — это сухость и тепло, вода — холод и влажность, земля — холод и сухость, а воздух — тепло и влажность. Аристотель считал, что свойства эти меняются и стихии могут переходить друг в друга.

Источник

Беспредельное, вода и воздух: как первые философы искали начало всего

Началом философии было исследование того, что имеет начало — однако древние греки изучали мир умозрительно, а не экспериментально. Создав первые абстрактные концепции, мыслители милетской философской школы заложили основы всей последующей западной мысли, и именно с них «Нож» начинает разбираться в истории античной философии.

Древнегреческий философ Аристотель, или просто Философ, как его называли в Средневековье, считал, что философия — любовь к мудрости — начинается с удивления. Человек замечает вокруг себя удивительную соразмерность, ритмичность, закономерность и взаимосвязь природных явлений и удивляется этому, его воображения уже не хватает на то, чтобы под регулярным движением Солнца по своду небесному разуметь неспешную езду бога Гелиоса на своей крылатой колеснице или безмятежное плавание Ра на ладье вечности по водам небесного Нила. Его разум «просыпается» и требует ответов доказательных и обоснованных, концептуализируемых и постигаемых исключительно умом, а не только или не столько воображаемым чувством религиозно-мифического нарратива, поскольку философия начинается с вопроса: почему вообще существует нечто, а не наоборот, ничто?

Читайте также

И ответить на этот вопрос можно, только создавая адекватные мысленные концепты, ибо в философии, как скажет уже современный замечательный философ Жиль Делез, нет ничего кроме «создания концептов». Философия — это создание концептов, при помощи которых постигается и созидается узнаваемый (или неузнаваемый) мир, и началась она, по крайней мере применительно к европейской цивилизации, примерно в 6 в. до н. э. в Древней Греции, а если быть более точным, то в Ионии — узкой прибрежной полосе западного побережья нынешней Турции в районе Эгейского моря.

Ионийские «физики», или Милетская школа

Фалес

Традиционно считается, что античный философский дискурс «стартует» в начале 6 в. до н. э. в городе Милет, и связан этот старт с именем Фалеса. Фалеса причисляют к «физикам» потому, что физики — это те, кто исследует природу, которая по-древнегречески называлась фюсис (φύσις) . А под природой тогда понималось всё то, что имело рождение или возникновение, ибо слово «фюсис» происходит от глагола φύω — «порождать», «рождаться», что явствует и из русского слова «природа». И поскольку, как считалось, рождено всё, кроме богов, то вот это всё, то есть природа, и исследовалось. Однако суть самого этого исследования существенно отличалась от того, что под физикой понимают современные люди — люди эпохи телескопа «Хаббл» и адронного коллайдера. Античная физика не знала ничего такого, что хотя бы отдаленно напоминало современный эксперимент, понятие и метод которого будет введено в науку только в XVII в. английским философом Фрэнсисом Бэконом.

Древнее исследование фюсиса было сугубо умозрительным, то есть это был, если угодно, мысленный эксперимент, в основе которого поначалу лежал только один концепт — концепт Начала, или, как говорили греки, — архэ (ἀρχή) . И вот под таким началом Фалес разумел воду.

Почему именно вода? Ну, оглядимся по сторонам. Мы все видим, сколь значима вода в жизни как отдельного живого существа, так и всей Земли в целом, состоящей по большей части из воды. В жидкости рождается человеческий плод, без воды вянут растения, начинается засуха, ведущая к голоду, и т. д. и т. п. И вот тут-то и совершается чудо философской рефлексии — чувственно наблюдаемое явление абстрагируется от своего материального воплощения и возводится до уровня всеобщего мысленного концепта, охватывающего всю совокупность возможных материальных событий. Ибо что же значит фалесова вода, как не тот всеобщий принцип бытия, из которого всё возникает и в который всё обратно возвращается, осуществляя круговорот воды в природе?

Вода, сгущаясь и разрежаясь, порождает из себя остальные элементы — воздух, землю и огонь. Вдобавок к этому Фалес верил, что земля, будучи плоской как доска, плавает по воде — уже реальной, не мысленной, — что, если принять во внимание теорию континентального дрейфа, не кажется столь уж неразумым. Верил он и в то, что всё вокруг одушевлено (и доказывал это на примере действия магнита), а душу полагал бессмертной, приговаривая также: «Всё полно богов». Последний тезис разбивает современный примитивный позитивистский миф о том, что, дескать, философское мышление сменило религиозное.

Философия ничего не сменяла, это было и есть, если угодно, мышление параллельное, мышление по преимуществу «иное».

Был Фалес убежден и в том, что между жизнью и смертью нет никакой разницы, и когда его спросили: «Что же ты, Фалес, не помрешь?», он ответил: «Именно поэтому». Помимо этих достижений, обращал внимание Фалес и на звезды, предсказав солнечное затмение 585 года до н. э. и предположив, что происходит оно от того, что солнечный диск покрывается Луной. Будучи уверенным, что звезды состоят из раскаленной земли, Фалес так любил их и был таким большим любителем созерцания, что Платон в диалоге «Теэтет» (174а) сохранил для нас следующий анекдот из его жизни:

«Наблюдая звезды и глядя наверх, Фалес упал в колодец, а какая-то фракиянка — хорошенькая и остроумная служанка — подняла его на смех: он, мол, желает знать то, что на небе, а того, что перед ним и под ногами, не замечает».

Но грек не был бы греком, если бы не восстановил недостаток вовлеченности в житейские дрязги другим случаем, сообщенным нам Аристотелем в его «Политике» (1259а):

«Рассказывают, что когда Фалеса, по причине его бедности, укоряли в бесполезности философии, то он, смекнув по наблюдению звезд о будущем [богатом] урожае маслин, еще зимой — благо у него было немного денег — раздал их в задаток за все маслодавильни в Милете и на Хиосе. Нанял он их за бесценок, поскольку никто не давал больше, а когда пришла пора и спрос на них внезапно возрос, то стал отдавать их внаем по своему усмотрению и, собрав много денег, показал, что философы при желании легко могут разбогатеть, да только это не то, о чем они заботятся. Вот каким образом, говорят, Фалес выказал свою мудрость».

К этому следует добавить достижения в геометрии: Фалес был первым, кто доказал, что диаметр делит круг пополам и что два треугольника являются равными в случае, если одна сторона и два угла одного треугольника равны одной стороне и двум углам другого.

Диоген Лаэртский сохранил для нас следующие высказывания Фалеса:

Древнее всего сущего — бог, ибо он не рожден.
Прекраснее всего — мир, ибо он творение бога.
Больше всего — пространство, ибо оно объемлет всё.
Быстрее всего — ум, ибо он обегает всё.
Сильнее всего — неизбежность, ибо она властвует всем.
Мудрее всего — время, ибо оно раскрывает всё.

Вот сколько всего замечательного для философии, которая тогда не отличалась от науки, сделал Фалес Милетский. Когда он умер от теплового удара примерно в возрасте 80 лет, на могиле его была выбита следующая эпитафия:

Эта гробница мала, но слава над ней необъятна:
В ней пред тобою сокрыт многоразумный Фалес.

Анаксимандр

К следующему поколению знаменитых милетских физиков принадлежал Анаксимандр — ученик Фалеса. Анаксимандр известен нам как автор первого научного прозаического сочинения под названием «О Природе» (Περὶ Φύσεως). В дальнейшем только ленивый греческий философ не напишет сочинения — в прозе или в стихах — с таким же названием, и эта традиция просуществует добрых двести лет, угаснув лишь ко времени Платона, когда ракурс философии вообще изменится кардинальным образом.

Анаксимандр отказался признать в качестве архэ какую-либо материальную субстанцию, но провозгласил началом так называемое Беспредельное, или апейрон (ἄπειρον) . С чем связан отход от материальных стихий, сказать довольно сложно. Также сложно точно сказать, как следует понимать этот апейрон — является ли он материей, которая просто не может быть качественно и количественно определена, то есть некая аморфная материя как возможность всего, либо апейрон вообще не имеет материальной составляющей, но всецело умозрителен.

Скорее всего, апейрон, помимо того, что это философский концепт, имеет также некоторое материальное соответствие в реальности, будучи всеобъемлющим и всепроникающим и уподобляясь в этом божеству.

При этом Аристотель, говоря об апейроне Анаксимандра в своих физических сочинениях («Физика», «О небе»), видит в нем некое подобие бесконечного тела. Должно быть апейрон был введен Анаксимандром по причине того, что размышления о воде как начале всё же наталкивались на некоторую ограниченность: очевидно ведь, что вода, образуясь через конденсацию, сама имеет начало, равно как при нагревании она испаряется, то есть имеет конец, следовательно, ее сложно назвать подлинным началом, которое в идеале не должно ни возникать, ни гибнуть.

Важно также отметить, что Анаксимандр, в отличие от Фалеса, не просто задается вопросом из чего всё возникает, но также почему это происходит, что является причиной того, что в первоначале — каким бы оно ни было — возникает какое-то брожение и рождается мир или множество миров (верил он и в такое). Это он и попытался объяснить в единственном сохранившемся фрагменте, который наиболее точно передан нам философом Симпликием, жившим уже в 6 в. н. э.:

«А из каких начал вещам рожденье, в те же самые и гибель совершается по роковой задолженности, ибо они выплачивают друг другу правозаконное возмещение неправды [=ущерба] в назначенный срок времени».

Из этого фрагмента можно выделить следующие важные положения:

— Возникновение единичного космоса или вещи мыслится как несправедливость или некое нарушение исходной целостности.

— Бытие, которое в результате возникновения приобретает единичная вещь, как бы берется «в долг».

— Расплатой за этот несправедливый заем является неизбежная гибель, или смерть.

— Высшим судьей в этой тяжбе выступает время.

Таким образом, можно сделать вывод, что Анаксимандр вообще мыслил единичный мир и всё существующее в нем как некую роковую ошибку, как то, чего в идеале быть не должно.

Экзистенциальный пессимизм Анаксимандра подразумевает, что в мире действует некая борьба противоположностей — как на уровне единичных вещей, так и на уровне материальных стихий, которые, выделяясь из исходной целостности апейрона, сталкиваясь и расходясь, приобретают свою качественную — временную — определенность.

Верил Анаксимандр и в то, что Земля, будучи цилиндрической по форме, покоится в центре космоса за счет равновесия сил притяжения и отталкивания. А вот что сообщает Плутарх («Застольные беседы») об антропогенезе согласно Анаксимандру:

«Люди первоначально зародились внутри рыб; были вскормлены подобно акулам и только после того, как оказались в состоянии прийти на помощь самим себе, вышли наружу и достигли земли».

Если учесть, что жизнь на земле вышла из воды, то вариации Анаксимандра не так уж далеки от современной акватической теории. Также Анаксимандр был первым, кто построил гномон, то есть солнечные часы. А как-то раз Анаксимандр решил попеть песни, а дети — такие же сорванцы что в древности, что сейчас — стали над ним смеяться, и тогда он сказал: «Что ж, ради детей придется мне научиться петь получше». Таков был этот своеобразный человек, Анаксимандр из Милета.

Анаксимен

Завершается обзор милетской философской школы традиционно Анаксименом, учеником и другом Анаксимандра, который полагал, что начало хоть и беспредельно, то есть что это апейрон, но качественно определенно, и поэтому является воздухом. Наблюдая за воздухом, Анаксимен заметил, что, помимо того, что он вездесущ и жизненно важен, разрежаясь, он становится огнем, а конденсируясь — сначала ветром, потом тучей и далее — водой. Вода, сгущаясь, превращается в землю, которая, согласно той же логике сгущения, становится камнями и т. д.

Движение, согласно которому и происходят все эти сгущения и разрежения, существует вечно.

Земля как небесное тело, будучи плоским, «плавает» по воздуху (досл. «оседлала воздух») и возникла из него путем «комканья». От Земли родились Луна и Солнце, которое является столь горячим потому, что очень быстро движется. Остальные светила появились из испарины, возносящейся от Земли и, благодаря разряжению, превращающейся в огонь, который в свою очередь скручивается и получает шарообразную форму. Звезды же прибиты к стеклянному небесному своду наподобие гвоздей. Ну и понятное дело, что боги — куда же без них — хоть и нерожденны, но тоже появились из воздуха, и именно поэтому они могут с легкостью преодолевать огромные расстояния, будучи невидимы для людских очей.

Источник