Ночью впереди теплохода гладкой воде

СВИДЕТЕЛЬСТВО
о регистрации СМИ
Федеральной службы
по надзору в сфере связи,
информационных технологий
и массовых коммуникаций
(Роскомнадзор)
Эл. № ФС 77-52200
от 25 декабря 2012 г.

Подготовка к ЕГЭ. Анализ художественного текста с точки зрения синтаксической структуры и средств выразительности

Голенкина Галина Сергеевна,
учитель русского языка и литературы ГБОУ №320
Приморского района Санкт-Петербурга

Цель урока:

— познакомить с особенностями синтаксического строя текста художественного стиля;

— систематизировать основные знания, умения, навыки по словообразованию и морфемике;

— разобрать задания, аналогичные заданиям ЕГЭ, связанные с этими темами (А2, В1, В3, В4, В5, В8).

І. Оргмомент.

ІІ. Языковая разминка.

1. Объясните пунктуацию в приведённых высказываниях.

Язык – первое орудие труда, первая машина, помогающая человеку преобразовать мир. Проделывая за нас логические операции, он служит человеку и порабощает его. ( А. Генис.)

Можно объясниться с теми, кто говорит на другом языке, но не с теми, кто в те же слова вкладывает совсем другой смысл. (Ж. Ростан.)

Язык – лучший посредник для установления дружбы и согласия.

— Что объединяет эти высказывания о языке? (Язык служит человеку).

— Как вы понимаете второе высказывание? Раскройте его смысл.

— Обоснуйте постановку знаков препинания в приведённых высказываниях.

— Найдите слова с орфограммой «непроверяемые гласные в корне слова». (Машина, человек, операции, орудие.)

— Назовите орфограммы в слове «объясниться»

2. Различные толкования слов.

— Дайте толкования слов: ЯЗЫК, ПОСРЕДНИК, ПОРАБОТИТЬ.

(Язык: 1) исторически сложившаяся система звуковых, словарных и грамматических средств, являющаяся орудием общения, обмена мыслями и взаимного понимания людей в обществе; 2) совокупность средств выражения в словесном творчестве, основанных на общенародной звуковой, словарной и грамматической системе (язык Пушкина); 3) речь, способность говорить; 4) система знаков, передающих информацию (язык жестов).

Посредник:лицо (а также организация, государство), при участии которого ведутся переговоры между сторонами; содействие соглашению, сделка между сторонами.

Поработить:1) обратить в рабство; 2) полностью подчинить себе.

— Какая общая мысль объединяет эти высказывания? (К языку надо относиться бережно. Он не только посредник для установления дружбы и согласия, но и средство для порабощения человека.)

ІІІ. Анализ синтаксической структуры художественного текста.

1.Определите тему, стиль текста. Обоснуйте свой ответ.

Ночью впереди теплохода, на гладкой воде, росчерком играл лунный блик. Он серебрился, извивался змейкой, прыгал головастиком, убегал шустрой ящеркой.

Верилось и с нетерпением ждалось: вот-вот настигнет теплоход живую тень луны, сомнёт её, срежет плугом носа.

Но проходили минуты, прошёл час, другой, а отблеск далёкой луны всё бежал и бежал перед теплоходом, без усилий опережая напряжённо работающую машину.

И было в этой ночной картине что-то похожее на жизнь, казалось, вот-вот поймаешь, ухватишь смысл её, разгадаешь и постигнешь вечную загадку бытия. (В. Астафьев).

(Текст В. Астафьева является текстом художественного стиля. Автор широко использует разнообразные средства художественной выразительности:сравнения(извивался змейкой, прыгалголовастиком,убегал ящеркой), эпитеты(гладкая вода, лунный блик, живая тень луны, далёкая луна),фразеологизмы(вечная загадкабытия). Все средства художественной выразительности подчиняются основной функции стиля – эстетической. В тексте создаётся поэтический образ живой лунной ночи, способной пробудить в человеке что-то необычное, заставить его яснее почувствовать связь с природой, ощутить себя частицей земного бытия и постараться понять, прочувствовать его смысл.)

2.Объясните постановку знаков препинания в тексте. Выполните синтаксический разбор 1 и 3 предложений. Указать предложения с обособленными уточняющими членами. Выписать по одному словосочетанию на каждый вид связи.

(В предложениях этого текста есть однородные сказуемые(серебрился, извивался, прыгал, убегал), (сомнёт, срежет), (поймаешь, ухватишь, разгадаешь, постигнешь);обособленное обстоятельство, выраженное деепричастным оборотом (без усилий опережаянапряжённо работающую машину); БСП(Верилось и с нетерпениемждалось: вот-вот настигнет теплоход живую тень луны, сомнёт её, срежет плугом носа); обособленные уточняющие члены(на гладкойводе, ночью впереди теплохода).

Ночью впереди теплохода, на гладкой воде, росчерком играл лунный блик. (Повествовательное, невосклицательное, простое, распространённое, двусоставное, осложнено обособленными уточняющими членами. Грамматическая основа БЛИК ИГРАЛ, подлежащее БЛИК выражено существительным, простое глагольное сказуемое ИГРАЛ выражено глаголом в форме 3 лица, единственного числа, прошедшего времени).

Верилось и с нетерпением ждалось: вот-вот настигнет теплоход живую тень луны, сомнёт её, срежет плугом носа. (Повествовательное, невосклицательное, БСП 1) односост., безличн., распростр., 2) двусост., распростр., осложнено однород. сказ.)

(На) гладкой воде – согласование;

впереди теплохода – управление;

напряжённо опережая – примыкание.

IV. Повторение сведений по морфемике и словообразованию.

Какое слово состоит из приставки, корня, одного суффикса и окончания?

Какое слово образовано сложением основ?

VІ. Выводы по ходу урока (комментарии).

— Понятие стиля речи тесно связано с понятием речевая ситуация (О чём? С кем? Где? Зачем? Говорят.) Правильные ответы на эти вопросы помогут определить, где этот текст может быть использован: в средствах массовой информации с целью воздействия на аудиторию (публицистический стиль), в художественном произведении, в учебнике или научной монографии (научный стиль). Таким образом, сфера применения, задача, типы речи, лексические особенности – ведущие стилевые черты.

Нельзя определить стиль речи по отдельным словам или выражениям, так как значительная часть лексики в русском языке является общеупотребительной, нейтральной, значит, может быть использована в текстах разных стилей.

Итак, определяя стиль предложенного текста, мы опираемся на речевую ситуацию, сферу употребления и на тему и цель высказывания. Затем ищем в тексте приметы того или иного стиля: лексические, морфологические, синтаксические – и на основании этого делаем окончательный вывод о стилевой принадлежности текста.

Воздействие на мысли и чувства.

Широкое использование художественных тропов. Использование средств других стилей.

Д/з: подобрать отрывок из художественного произведения и провести анализ синтаксической структуры текста.

Источник

Затеси (9 стр.)

Сохла земля в поле, и под сваленной рожью прела она, прогревала стебли, и они один по одному твердели, выпрямлялись и раскачивали гибко согнувшиеся серые колосья.

Ветром раскачивало рожь, сушило, гнало ее волнами, и вот уже усы пустили колосья, накололи на них солнце.

Раны на поле постепенно закрылись, ровное оно сделалось, безоглядное.

Катились беловатые, будто вспененные на хребтах, волны, и среди них озерной, стоялой водою все еще несмело шевелилась рожь, поднявшаяся с земли. Но через неделю-две вовсе слижет зеленые проплешины и сольется поле во едином расчесе, в единый колос встанут хлеба, начнут шуметь полновластно, широко, зазвенят отвердевшим зерном и, радуясь хлебу, жизнестойкости его, хвалить будут его крестьяне, как верного друга. «Сильный колос! Взнял себя с земли!»

Ночью впереди теплохода, на гладкой воде, росчерком играл лунный блик. Он серебрился, фосфорно зеленел, искрился, извивался змейкой, прыгал головастиком, убегал шустрой ящеркой.

Верилось, с нетерпением ждалось: вот-вот настигнет теплоход живую топь луны, сомнет ее, срежет плугом носа.

По проходили минуты, прошел час, другой, а отблеск далекой луны все бежал и бежал перед теплоходом, без усилия опережая напряженно работающую машину.

И было в этой ночной картине что-то похожее на жизнь, казалось, вот-вот поймаешь, ухватишь смысл ее, разгадаешь и постигнешь вечную загадку бытия.

Вышел утром на берег роки, а по ней звон, тонкий-тонкий, ело уловимый.

Не сразу понял, в чем дело: река уходила в зиму высокая, прибрежные кусты затоплены, ночью ударил заморозок — вода «подсохла», — и на всех веточках, побегах талышков и на затопленной осоке настыло по ледышке. Висели они колокольцами над водой, струями шевелило тальники, льдинки позванивали едва внятно, а когда занимался ветерок, звон густел, угрюмая, бурная, все лето недовольно гудевшая река начинала искрить из конца в конец, открываясь добрым материнским ликом.

В тихом, отходящем звуке, в легком свечении пустынной, всеми забытой реки чудилась вроде бы даже покаянная виноватость — была вот все лето злая, мутная, неласковая, затопила птичьи гнезда, не оделила добычей рыбаков, не одарила радостью купальщиков, распугала с берега детей, отпускников.

Поздняя осень, чуть греющее позднее солнце, но сколько от него светлого свету! И чуть слышный хрустальный звон кругом, россыпь искрящихся колокольчиков над берегами — голос грустного предзимья по всему поднебесному миру.

После сретенских морозов, когда разломится зима пополам и солнце повернет на весну, я, если живу в деревне, наломаю веток ольхи с сережками, поставлю их в банку с водой и с удивлением наблюдаю, как эти черные, почти обугленные ветки, которых и солнце-то коснулось чуть, только чуть, да и солнце-то далекое еще, морозное, стронутые соком, встрепенулись, зашевелились в себе.

Немного тепла, немного чистой воды — вот уж лаковая чернота сережек дрогнула, отеплилась багровым цветом, а ветви шоколадно заблестели и окропились бледными свечечными язычками набухших почек.

Одна, другая треснет почка, обнажит спрессованную в себе мякоть зелени и замрет, дожидая своего срока, пропуская перед собой краткую накипь цвета — листу родиться надолго, на все лето, лист может и должен подождать.

И сломаются в изгибах сережки, растрескаются, словно живые птичьи лапки, насорят буровато-желтого цвета, похожего на отруби, и, обмерев от свершенного таинства обсеменения, обвиснут в изнеможении, неслышным, последним выдохом развеют прах цвета, бесплотную пыльцу. По всему столу, на бумагах, на чернильнице, на окне лежит, светится цветочная пыльца, а сережки, отдав себя грядущему празднику веснотворения, как-то опустошенно обвиснут, свернутся и упадут отгорелыми папиросными бумажками.

Источник

Затеси (3 стр.)

Море нагоняло на меня еще большую тоску мерным, неумолчным шумом. В его большом и усталом дыхании слышалась старческая грусть. Вспененные волны перекатывали камни на берегу, словно бы отсчитывая годы. Оно много видело, это древнее, седобровое море, и оттого в нем было больше печали, чем веселости.

Впрочем, говорят, что всяк видит и любит море по-своему. Может, так оно и есть.

В приморском парке росли деревья и кусты, собранные со всех сторон мира. Встречались здесь деревья с африканским знойным отливом в широких листьях. Фикусы росли на улице, а я-то думал, что они растут лишь в кадках по российским избам. Воспетые в восточных одах, широко стояли платаны и чинары, роняя на чистые дорожки мохнатые шарики с ниточками. Кипарисы, темные и задумчивые, и днем и ночью мудро молчали. Непорочными, какими-то невзаправдашне театральными цветами были завешаны магнолии.

И пальмы, пальмы.

Низкие, высокие, разлапистые, с шевелюрами современных молодых парней. В расчесах пальм жили воробьи и ссорились, как обитатели коммунальной квартиры, всегда и всем недовольные, если даже удавалось им свить гнездо в кооперативной квартире или на райской пальме. Понизу стелились и прятались меж деревьев кусты, бесплодные, оскопленные ножницами. Листья их то жестки, то покрыты изморозью и колючками. В гуще кустов росли кривые карликовые деревца с бархатистыми длиннопалыми листьями. Их покорность, еле слышное перешептывание напоминали тихих красавиц из загадочной арабской земли.

Кусты, деревья, все эти заморские растения, названий которых я не знал, удивляли, но не радовали. Должно быть, открывать и видеть их надо в том возрасте, когда снятся далекие страны и тянет куда-то убежать. Но в ту пору у нас и сны, и мечты были не об этом, не о дальних странах, а о том, чтоб свою как-то уберечь от цивилизованных разбойников двадцатого века.

Бродил и бродил я по приморскому парку, глазел, дивился и вдруг увидел среди заморских кущ три березки толщиной с детскую руку. Глазам своим я не поверил. Не растут березы в этих местах. Но они стояли на полянке в густой мягкой травке, опустив долу ветви. Березы и в наших-то лесах, если растут поодиночке, сиротами кажутся, здесь и вовсе затерялись, не шуршали корою, не лопотали листом, и все-таки от них нельзя было оторвать глаз. Белые стволы берез пестрели, как веселые сороки, а на нежной зелени зазубренных листьев было так хорошо, покойно взгляду после ошеломляющего блеска чужеземной, бьющей в глаза растительности.

Садовник широкодушно высвободил место березам в этом тесном парке, где обязательно кто-то и кого-то хотел затмить, а потом и задушить. Садовник часто поливал березы, чтобы не сомлели и не умерли они от непосильного для них южного солнца.

Березки эти привезли вместе с травяной полянкой на пароходе, отпоили и выходили их, и они прижились. Но листья лицевой стороной были повернуты к северу, и вершины тоже…

Я глядел на эти березы и видел деревенскую улицу. Козырьки ворот, наличники окон в зеленой пене березового листа. Даже за ремешками картузов у парней — березовые ветки. Скараулив девок с водою, парни бросали им в ведра свои ветки, а девушки старались не расплескать воду из ведер — счастье выплеснуть! В кадках вода долго пахла березовым листом. Крыльцо и пол сеней были застелены молодыми ветками папоротника. По избам чадило таежным листом, уже устоявшимся, набравшим силу. В этот день — в Троицу — народ уходил за деревню с самоварами и гармошками.

Праздновали наступление лета.

Какое-то время спустя под дощаной навес сваливали целый воз березовых веток. В середине зеленого вороха сидела и вязала веники бабушка. Видно у нее только голову. Лицо у бабушки умиротворенное, она даже напевает что-то потихоньку, будто в березовой, чуть повядшей и оттого особенно духовитой листве утонули и суровость ее, и тревожная озабоченность.

Веники поднимали па чердак и сарай, вешали попарно на жерди, на перекладины — где только можно уцепить веники, там и вешали. Всю зиму гуляло по чердаку и сараю ветреное, пряное лето. Потому и любили мы, ребятишки, здесь играть. Воробьи слетались сюда по той же причине, забирались в веники на ночевку и не содомили.

И всю зиму березовый веник служил свою службу людям: им выпаривают пот из кожи, надсаду и болезни из натруженных костей. Мужики, что послабже, да квелые старичишки надевали шапки, рукавицы, парились часами и, не в силах преодолеть сладкой истомы, омоложения души и тела, запаривались до беспамятства, молодухи выволакивали их из бани в наспех, неладно застегнутых исподниках и торопливо тыкали в загривок свекру или мужу, вымещая ему прошлые обиды.

Ах, как славно пахнет береза!

И прахом своим

В густом тонкоствольном осиннике я увидел серый в два обхвата пень. Пень этот сторожили выводки опят с рябоватыми шершавыми шляпками. На срезе пня мягкою топкою лежал линялый мох, украшенный тремя или четырьмя кисточками брусники. И здесь же ютились хиленькие всходы елочек. У них было всего по две-три лапки и мелкая, но очень колючая хвоя. А на кончиках лапок все-таки поблескивали росинки смолы и виднелись пупырышки завязей будущих лапок. Однако завязи были так малы и сами елочки так слабосильны, что им уж и не справиться было с трудной борьбой за жизнь и продолжать рост.

Тот, кто не растет, умирает! — таков закон жизни. Этим елочкам предстояло умереть, едва-едва народившись. Здесь можно было прорасти, но нельзя выжить.

Я сел возле пенька курить и заметил, что одна из елочек сильно отличается от остальных, она стояла бодро и осанисто посреди пня. В потемневшей хвое, в тоненьком смолистом стволике, в бойко взъерошенной вершинке чувствовались какая-то уверенность и вроде бы даже вызов.

Я запустил пальцы под волглую шапку мха, приподнял ее и улыбнулся: «Вот оно в чем дело!»

Эта елочка ловко устроилась на пеньке. Она веером развернула липкие ниточки корешков, а главный корешок белым шильцем впился в середину пня. Мелкие корешки сосали влагу из мха, и потому он был такой линялый, а корешок центровой ввинчивался в пень, добывая пропитание.

Елочка долго и трудно будет сверлить пень корешком, пока доберется до земли. Еще несколько лет она будет в деревянной рубашке пня, расти из самого сердца того, кто, возможно, был ее родителем и кто даже после смерти своей хранил и вскармливал дитя.

И когда от пня останется лишь одна труха и сотрутся следы его с земли, там, в глубине, еще долго будут преть корни родительницы-ели, отдавая молодому деревцу последние соки, сберегая для него капельки влаги, упавшие с травинок и листьев земляники, согревая его в стужу остатным теплым дыханием прошедшей жизни.

Когда мне становится невыносимо больно от воспоминаний, а они не покидают, да и никогда, наверное, не покинут тех, кто прошел войну, когда снова и снова передо мной встают те, кто пал на поле боя, а ведь были среди ниx ребята, которые не успели еще и жизни-то как следует увидеть, ни полюбить, ни насладиться радостями мирскими и даже досыта поесть, — я думаю о елочке, которая растет в лесу на пне.

Сильный колос

Лето выдалось дождливое. Травы и хлеба дурели от перепоя, перли в рост и не вызревали. Потом травы остановились, густым разноцветьем придавило их, и они унялись, перестали расти.

И сделалось видно высокую рожь со сплющенным колосом. Она переливалась под ветром, шумела молодо и беззаботно. Но однажды налетела буря с крупным дождем и градом. Еще жидкую и нестойкую рожь на взгорьях прижало к земле.

«Пропало жито, пропало!» — сокрушались мужики. Горестно качали они головами и вздыхали, как вздыхают люди, утратив самое для себя дорогое. Из древности дошла до нас и еще, слава Богу, жива в крестьянах жалость к погибающему хлебу, основе основ человеческой жизни.

После бури, как бы искупая свой грех, природа одарила землю солнечными днями. Рожь по ложкам и низинам стала быстро белеть, накапливать зерно и знойно куриться. А та, по взгоркам, все лежала вниз лицом и ровно бы молилась земле, просила отпустить ее. И были провалы в густой и высокой ржи, словно раны. День ото дня все горестней темнели и запекались они в безмолвной боли.

Пригревало и пригревало солнце. Сохла земля в поле, и под сваленной рожью прела она, прогревала стебли, и они один по одному твердели, выпрямлялись и раскачивали гибко согнувшиеся серые колосья.

Ветром раскачивало рожь, сушило, гнало ее волнами, и вот уже усы пустили колосья, накололи на них солнце.

Раны на поле постепенно закрылись, ровное оно сделалось, безоглядное.

Лунный блик

Верилось, с нетерпением ждалось: вот-вот настигнет теплоход живую топь луны, сомнет ее, срежет плугом носа.

Источник