Случай в поезде Рассказ
— Боже мой, как вас много, на детей есть билеты? – нагловатого вида проводница, лет сорока пяти, вошла в купе и бесцеремонно огорошила новых пассажиров. – А чемоданов то сколько, вы что, переезжаете куда?
— Какая вам разница, — так же бесцеремонно ответил ей глава семейства, — ваше дело билеты проверять.
Проводница выразительно сверкнула в его сторону своими чёрными, выпуклыми глазами и резко сменила выражение лица. И уже по – доброму улыбаясь, добавила:
— Да я просто так, семья ваша понравилась, детки у вас красивые, все четверо. Вот и спросила, куда вы такую красоту везёте.
— В Гагру мы переезжаем, — вмешалась в разговор мать семейства, — родня у нас там. В купе было тесно, дети две девочки и два мальчика, уже успели залезть на верхние полки. Глава семейства, Иван, укладывал чемоданы под свой лежак. Он был угрюм и неразговорчив, это было его нормальное состояние.
— Ну, давайте, посмотрим, откуда и куда вы едете. О, да вы уже три дня в дороге! Алма- Ата – Москва – Адлер. По – дружески заглядывая в глаза женщины, продолжала проводница. – Как вы решились к такому серьёзному переезду? Как вас зовут?
— Полина, Поля. Конечно, не просто нам было на переезд решиться. Горе у нас случилось, год назад потеряли мы дочь старшенькую. Не смогла я больше жить в том доме, всё о ней напоминает. Вот и решили с мужем, что на новом месте полегче будет забыть о пережитом. – из глаз женщины побежали слёзы. – Простите, не могу спокойно вспоминать об этом.
Проводница подсела поближе и обняла женщину за плечи.
— Сочувствую. Я понимаю, такое горе пережить трудно. Вы его продали, дом?
— Да, продали за бесценок, вместе со всем хозяйством.
— Ну, что же, располагайтесь, устраивайтесь. От Москвы до Адлера полтора суток езды, не заметите, как будете на месте.
— А можно у вас чай попросить, шесть чашек? Дети проголодались. У нас всё с собой, только бы чайку.
— Ишь, как вас в казахском поезде разбаловали, наверное, всю дорогу вам чай подносили. Здесь вам не там, сами идите и берите кипяток.
Полина смотрела на проводницу удивлённо, не понимая, как она может быть ласковой, и одновременно грубой. После её ухода, вместе с дочерьми, пошла за кипятком. Вскоре, семья дружно обедала, достав из сумки колбасу, сыр, заварку, хлеб и сладости. Ели молча и неторопливо. Куда спешить то? До ночи надо время скоротать, завтра к вечеру будут в Адлере. А там, электричкой, до Гагры рукой подать. К вечеру, уставшая за день семья, улеглась по своим местам. Дети на верхние полки, родители на нижние. Муж отвернулся к стенке и слегка захрапел. Не спала только Полина. Мысли и переживания, как там будет на новом месте, не давали ей расслабиться и уснуть. Через некоторое время в купе заглянула проводница:
— Все спят, а вы чего не спите Полина? Отдыхайте с дороги.
Через полчаса она опять заглянула и поинтересовалась, почему не спит. И так ещё несколько раз. Полина заволновалась. В её мозгу зародилось подозрение, почему проводница так часто интересуется, спит семья или нет. Решила замкнуть дверь, так будет гораздо спокойнее. Не прошло и десяти минут, как дверь кто – то попытался открыть. Но потерпев фиаско, сразу же удалился. Ещё через несколько минут замок в двери щёлкнул и дверь приоткрылась. Полина осторожно выглянула за дверь и увидела проводницу, которая шмыгнула в соседнее купе. «На цыпочках» пошла следом и заглянула в купе соседей. Проводница шепталась с крупным, неприятным мужчиной. Он был похож на разъярённого быка с выпуклыми глазами. Рубашки на нём не было, на его плечах и груди красовались татуировки. Другой мужчина сидел на полу у открытого лежака и сверлил в стене дырку. На полу лежала маленькая, ручная пила. Так же тихо женщина вернулась в своё купе.
— Ваня, проснись, слышишь меня? Просыпайся! – кричащим шёпотом тормошила крепко спящего мужа. Муж недовольно открыл глаза:
— Что случилось?
— Ты спишь и ничего не знаешь. Проводница то наша, в банде. Она нам замок в двери сломала. А в соседнем купе два странных типа, видно её подельники. Сверлят дырку в стене, как раз под твоим лежаком.
— Да ты что? – Иван подскочил, как ошпаренный, — Зачем ты ходила туда, ты ведь рисковала. Что будем делать?
— Давай чемоданы вытащим. Там у нас деньги за дом и вещи новые.
Иван потихоньку открыл лежак и по одному достал два больших чемодана. Жена положила их в изголовье себе и ему. Открыв один из них, забрала деньги, полученные за дом. Замотала их в шарф и обвязалась им вокруг талии.
— Это на всякий случай. – объяснила она мужу. А теперь ложимся и делаем вид, что спим.
— Уснёшь, как же, — пробурчал Иван. Примерно через полчаса вырубился и спал крепким сном.
Полине было страшновато. Она всеми силами старалась не уснуть. Время было за полночь, когда она услышала слабый, хорошо знакомый звук визжащей пилы. Стало жутко; они выпиливают кусок перегородки между купе! Как раз под лежаком мужа, который крепко спит и ничего не слышит. И в это время снова открывается дверь купе. Проводница, быстро оглядывает купе:
— Вы всё не спите?
В купе темно, но Полина успела заметить, как она зло сверкнула глазами.
— Почему же, сплю, это вы меня разбудили, — отвечает сонным голосом Полина.
Та недовольно ушла и уже до утра не появилась. Во всяком случае, Полина этого уже не знала. Ночь взяла своё и к утру, женщина погрузилась в глубокий сон.
Летнее, утреннее солнце, просочившись сквозь окошко поезда, ласково щекотало лицо Полины тёплыми лучами. Она сладко потянулась и… проснулась. За окном мелькала красивая местность; горы, равнины и леса. В открытое окно дул приятный, влажный ветерок. Вся эта красота завораживала и поднимала настроение. Всё – таки правильно мы сделали, что едем жить в такие красивые места – подумала женщина, глядя за окно.
— Доброе утро мама, — дети давно проснулись, но старались не шуметь, пока спала мама.
— Доброе утро, мои хорошие. А где папа? – Взяла на ручки младшего сынишку и расцеловала.
— Папа пошёл умыться и почистить зубы.
— Вот и хорошо, как вернётся, мы тоже пойдём. А потом будем завтракать.
Полина посмотрела на лежак мужа и вспомнила все свои ночные страхи.
— Дети, слезьте с папиного лежака, — скомандовала она и приподняла его кверху. В стене, под лежаком был выпилен большой прямоугольник. Дрожь пробежала по коже женщины. Не зря она слышала ночью визжание пилы. В купе вошёл Иван. Полина жестом показала ему на дыру в стене. Иван покачал головой:
— Вот аферисты, только зря старались, кукиш им, а не деньги.
— Тише говори, теперь они всё будут слышать через эту дырку. Дети, давайте сюда сумки с книгами, будем менять местами. Раскрыв чемоданы, женщина вытащила из них одежду и заменила её школьными учебниками. Одежду сложили в тряпичные сумки, которые забросили на верхние полки. Теперь Полина знала, что делать.
После завтрака дети вышли в коридор, к открытым окнам. Родители оставались в купе и наблюдали за детьми через открытую дверь. Они очень удивились, когда к их двери подошёл тот самый неприятный тип из соседнего купе.
— Ну, как спалось соседи? О, да я вижу, вы на чемоданах спали? Шеи не болят? У вас там что, ценности спрятаны?
— Да какие там ценности, — улыбаясь, отвечает Полина. Открывает чемодан и продолжает:
— Учебники везём с собой. У нас же три школьника.
— Да ладно, что, и в другом чемодане учебники? Не прибедняйтесь, сами то наверное денежки везёте. – недоверчиво выпытывает он.
Полина открывает второй чемодан, — Видите, книги. Откуда денежкам взяться, они у нас на дорогу и одежду ушли.
За спиной жулика появляется проводница. Он поворачивается к ней и тихо цедит сквозь зубы – сука.
Та испуганно шарахнулась в сторону, и согнувшись в три погибели, быстро удалилась. «Бугай» вернулся в своё купе, а супруги с облегчением вздохнули.
— Какая ты у меня доверчивая, разве можно открывать душу первой встречной проводнице?
— Да, я доверчивая, но ведь не все люди жулики, — оправдывается Полина. – Всё равно хороших людей больше на свете.
— Ладно, проехали, — соглашается Иван. – Пусть это будет единственная неприятность в нашей новой жизни. Теперь всё у нас будет хорошо.
Ночной Адлер был похож на сказку. Город светился десятками огней, утопая в роскоши пальм и вечнозелёных кустарников. И ощущение у пассажиров такое, что они попали в сказку и стали её героями. Красота природы и мягкий, влажный климат вызывали восхищение. На перроне было много народа, среди которого выделялась семья из шести человек. На них обращали внимание встречные прохожие и улыбались. Дети вызывали умиление на лицах людей. Даже самый маленький двухлетний мальчик помогал родителям. Он нёс в руке небольшой бидончик с мёдом. Они дружно и уверено шли в своё будущее. И совсем скоро скрылись из вида. Что ждёт их в новой жизни? Как сложится их судьба? Одному Богу известно.
Источник
ЛитЛайф
Жанры
Авторы
Книги
Серии
Форум
Коринец Юрий Иосифович
Книга «Там, вдали, за рекой (с илл.)»
Оглавление
Читать
Помогите нам сделать Литлайф лучше
- «
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- 10
- .
- 27
- 28
- »
- Перейти
Там, вдали, за рекой
Про огонь, воду и медные трубы
Мой дядя — брат моей матери — был замечательным человеком. Он прожил очень бурную, тяжёлую жизнь, но никогда не унывал. Это был удивительный человек. Чего он только не повидал! В каких только не побывал переделках! Мой дядя прошёл огонь, воду и медные трубы.
Дядя был отличным охотником и рыболовом, любил природу и очень много путешествовал. Он путешествовал зимой и летом и круглый год ходил без шапки. Дядя был на редкость здоровым человеком.
Так, без шапки, он и вваливался к нам в дом: то с Памира, то с Дальнего Востока, то из Средней Азии. Но больше всего дядя любил Север! Север был его второй родиной. Так говорил мне сам дядя.
Вместе с дядей к нам вваливались две его любимые собаки — Ханг и Чанг. Это были замечательные собаки! Они всегда путешествовали вместе с дядей. Ханг был овчаркой, а Чанг — лайкой. Ханга дядя купил в Москве, а Чанга достал где-то на Севере. Я очень любил дядиных собак.
Дядя всегда привозил из путешествий что-нибудь удивительное: шкуру тигра, или скелет белухи, или живую гагару. Но самым удивительным был сам дядя. Он был ходячей энциклопедией. Живой семейной легендой.
Когда дядя приезжал к нам в гости, в доме всегда стоял дым коромыслом: дым стоял от рассказов дяди, от подарков дяди и от самого дяди.
Все в доме любили дядю, а я в нём просто души не чаял. И дядя меня тоже очень любил: больше всех на свете. Детей у дяди не было: он был холостяк.
— Подрастай скорее, — всегда говорил мне дядя, — и мы с тобой пройдём огонь, воду и медные трубы!
Мне было восемь лет, и я ещё не знал, как можно пройти огонь, воду и медные трубы.
— Какие трубы? — переспрашивал я.
— Медные! — отвечал дядя. — Медные!
— Во дворе не медная труба, я залезал в неё…
— В том-то и дело! — отвечал дядя.
— Вот именно! — орал дядя. — Именно!
— О! На море их сколько хочешь!
— В небе их видимо-невидимо!
Я смотрел в небо: там было пусто.
— А как их найти? — спрашивал я.
— Их не ищут! — орал дядя. — Ищут смысл жизни! Доннерветтер, как ты не понимаешь! Ищут своё счастье, чтобы насыпать ему соли на хвост!
«Доннерветтер» значило «гром и молния» — по-немецки. Когда дядя волновался, он всегда говорил по-немецки.
— А как насыпать ему соли на хвост? — спрашивал я.
— Надо пройти огонь, воду и медные трубы!
После разговора с дядей у меня всегда всё путалось в голове. Я тоже хотел найти своё счастье. И насыпать ему соли на хвост. И пройти огонь, воду и медные трубы. Но как это сделать?
Дядя жил на окраине Москвы — в Тушине. Там у него был сад и маленький домик. Сейчас в Тушине тоже Москва, а когда я был маленьким, Тушино было деревней. Там кричали по утрам петухи, мычали коровы и громыхали телеги по колдобистым улицам.
Много раз дяде предлагали квартиру в центре, но дядя всегда отказывался. Дядя любил тишину, потому что в его жизни и без того шума хватало. А ещё он хотел быть ближе к природе.
«Опять стушевался дядя!» — всегда говорила мама, когда дядя уезжал к себе.
А вообще он бывал там редко. Он и у нас бывал редко. Сколько я помню дядю, он всегда ездил в командировки. Такая была у него работа. И такой он был непоседа.
Но когда дядя бывал у себя, я очень любил ходить к нему в гости. У дяди было лучше, чем дома, у него была на стоящая свобода! У дяди можно было делать что хочешь: хоть ходить вверх ногами! Дядя всё разрешал.
Дядя сам любил поиграть, когда он бывал свободен. Дядя строил со мной поезда из стульев, пускал корабли в корыте, или мыльные пузыри из окна, или катал меня на спине, как индийский слон своего раджу.
Мы переворачивали вверх дном весь дядин дом, пока не падали от усталости! Что и говорить! С дядей было всегда интересно!
Вечерами дядя сажал меня на колени и читал мне книжки с картинками или рассказывал сказки. Сказки он рассказывал замечательно! Но лучше всего дядя рассказывал истории — из собственной жизни. Историй этих он знал миллион! Да это и не удивительно, если вспомнить дядину жизнь. Никто не умел рассказывать так, как дядя. В этом он не имел соперников.
Я помню много историй, какие рассказывал дядя. А особенно одну; я помню её из глубокого детства. Я слышал её много раз и знаю её наизусть. Как таблицу умножения. Как свои пять пальцев! Я слышал её не только от дяди — все у нас любили повторять эту историю. Её очень любил папа. И мама. И бабушка — дядина и мамина мама. И, конечно, я. История эта была принадлежностью нашей семьи, она была от нас неотделима. Она ко всем переходит в нашем роду по наследству от дяди. Её нельзя не любить, эту историю, потому что она удивительна!
Случилось это очень давно — в начале двадцатого века, во время русско-японской войны. Может быть, вы немножко слышали об этой войне. Война эта сложилась для нас неважно. Дело было не в солдатах — русские всегда были храбрыми солдатами, — дело было в царе и в его строе — царизме. Царизм был колоссом на глиняных ногах. Колосс — это что-то очень огромное. Вы представляете, что случится, если колосс будет стоять на глиняных ногах? Он, конечно, рухнет! Вот он и рухнул, и произошла революция. Так объяснял дядя.
А тогда, до революции, во время русско-японской войны, дядя служил рядовым на флоте. Сначала дядя был помощником кока — повара; дядиной обязанностью было рубить муку и продувать макароны. Дядя так хорошо продувал макароны и так хорошо рубил муку, что его повысили: сделали кочегаром. Служил дядя на славу! Но дело на фронтах складывалось всё хуже и хуже, снарядов нам не хватало, и поэтому воевали мы, в основном, шапками.
Однажды крейсер, на котором дядя служил кочегаром, попал в ловушку: его окружили четыре японских крейсера. С криками «Банзай!» они погнались за дядиным крейсером. Они решили взять его живьём. Снарядов на дядином корабле, конечно, не было. Дядя развёл пары, и его крейсер устремился в открытое море. Японцы преследовали дядю. Тогда дядя вызвал к себе в кочегарку командира корабля. «Я спасу людей и уничтожу врага, — сказал дядя, — если вы дадите мне на один час двух заместителей, топор и осиновое полено». Командир, конечно, сразу согласился: у него была одна надежда — на дядю!
Дядя оставил двух заместителей поддерживать в кочегарке пары, а сам взял топор, осиновое полено и заперся в капитанской каюте. Никто об этом ничего не знал: матросы занимались своими делами, а царские офицеры закатили с горя банкет и пьянствовали в кают-компании. На крейсере специально держали на такой случай хор цыган и шампанское.
Через час дядя вышел на палубу и велел позвать к себе командира корабля. Командир еле стоял на ногах — он был совершенно пьян от шампанского, цыганок и страха. Крейсер к тому же сильно качало. Но дядя стоял на ногах твёрдо!
«Подпустите их поближе, — сказал дядя, — тогда я спущу на воду вот эту штуку». В руках у дяди была эта штука.
Когда японцы подошли на расстояние пушечного выстрела, дядя спустил эту штуку на воду… Через секунду японцы взлетели на воздух!
Многие просили моего дядю рассказать, что это за такую штуку он сделал. Но дядя не мог этого открыть, потому что это была слишком страшная штука. Так это и осталось его тайной. Даже мне дядя ничего конкретного не рассказал. Когда я спрашивал дядю, что это была за штука, дядя делал страшные глаза и кричал:
Источник
