С гуся вода, с тебя худоба
Большой словарь русских поговорок. — М: Олма Медиа Групп . В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина . 2007 .
Смотреть что такое «С гуся вода, с тебя худоба» в других словарях:
С гуся вода, с тебя худоба, на пустой лес, на большую воду. — С гуся вода, с тебя худоба, на пустой лес, на большую воду. См. БРАНЬ ПРИВЕТ … В.И. Даль. Пословицы русского народа
Как с гуся вода — Какъ съ гуся вода (слѣдовъ не оставляетъ). Чужая слеза какъ съ гуся вода. Какъ съ гуся вода, съ тебя худоба! Поясн. ( сходитъ, не вымоча, не оставляя слѣда на жиромъ пропитанныхъ перьяхъ.) Ср. Видно тебѣ все, какъ съ гуся вода, иной бы съ горя… … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона (оригинальная орфография)
как с гуся вода — (следов не оставляет) Чужая слеза как с гуся вода. Как с гуся вода, с тебя худоба! (Сходит, не вымоча, не оставляя следа на жиром пропитанных перьях.) Ср. Видно тебе все, как с гуся вода, иной бы с горя исчах, а тебя еще разнесло. Тургенев.… … Большой толково-фразеологический словарь Михельсона
С гуся вода, с лебедя вода, а с тебя, мое детятко, вся худоба. — (когда спрыскивают в болезни водою). См. БРАНЬ ПРИВЕТ … В.И. Даль. Пословицы русского народа
БРАНЬ — ПРИВЕТ — Смола не вода, брань не привет. Зачем было мне (тебе, ему) на свет народиться! Лучше б тебе не родиться! Друг ситный, решетом (не) прогрохан. Так бы тебя Бог любил, как ты меня любишь! Чего не видал? Что позабыл тут? Твой бы приговор, да тебе же… … В.И. Даль. Пословицы русского народа
ХУДОЙ — ХУДОЙ, неладный, негодный, дурной, плохой, нехороший; в чем или в ком недостатки, пороки, порча; | изношенный, ветхий, дырявый. Худая снасть отдохнуть не даст. Худой, человек, ни Богу, ни людям. Худое дело, коли жена не велела, коли она голова.… … Толковый словарь Даля
БАНИТЬ — что, ·стар., южн., зап. мыть, чистить водою; на Дону говорят банить белье, банить полы, посуду; вообще: банить ноги, мыть, купать в теплой воде; банить коренную (соленую) рыбу, вымачивать и промывать; банить пушку, чистить ее внутри банником,… … Толковый словарь Даля
ГУСЬ — Гонять/ гнать гусей. Жарг. угол., Разг. Шутл. ирон. 1. Притворяться глупым, прикидываться дураком. СВЯ, 24; ТСУЖ, 40. 2. Изображать несведущего, прикидываться непонимающим. Быков, 37; Мильяненков, 109; ББИ, 61; Балдаев 1, 98. 3. Обманывать, лгать … Большой словарь русских поговорок
С — С, эс, се, слово; согласная, в русской азбуке 18 я, в церковной 19 я буква ; в церковном счете под титлою означает 200, а со знаком двести тысяч. Сдваивается весьма редко (ссора, ссужать), чаще неправильно (русский, в изобретенном российский,… … Толковый словарь Даля
С — С, эс, се, слово; согласная, в русской азбуке 18 я, в церковной 19 я буква ; в церковном счете под титлою означает 200, а со знаком двести тысяч. Сдваивается весьма редко (ссора, ссужать), чаще неправильно (русский, в изобретенном российский,… … Толковый словарь Даля
Источник
С лица вода с меня худоба
Большое значение прорицательница придавала душевному здоровью человека – ведь страхи, тревоги и тоска могут не только довести до болезни, но и сами по себе являются болезненными состояниями. И уже тогда Ванга знала то, о чем в последние годы много говорят в медицинских кругах, что такие болезни как псориаз, диабет и даже лейкемия нередко появляются вследствие сильного страха или стресса, пережитого человеком когда-то.
Осуждала Ванга пренебрежение супружескими отношениями или родительским долгом – считала, что это не только душу человеческую разрушает, но и здоровью физическому вредит.
Однажды к прорицательнице пришла красивая молодая женщина, просившая совета для своего друга, она хотела, чтобы Ванга порекомендовала для него врача. Ясновидящая же сурово отчитала женщину – не о «друге» ей следовало беспокоиться, а о своем законном супруге, не о нечестной своей «любви» печься, а в семье мир и покой хранить. Иначе она не только свою жизнь разрушит, но и здоровья лишится.
Берите лекарства у природы
Любовь к растениям ясновидящая сохранила с детства на всю жизнь. Проводив последнего посетителя, Ванга часто отправлялась в сад, где проводила часы, общаясь с растениями – поглаживая их цветки и листья. Ее чутье при выборе природных лекарственных средств было безошибочным – каждый человек получал от нее свой собственный рецепт для избавления от недуга.
И чаще всего для избавления от болезни и общего оздоровления организма Ванга советовала не просто пить настои и отвары лекарственных трав, но и обливаться ими. По ее мнению, именно таким образом – через кожу – они оказывают на человека самое эффективное действие.
Второй, по мнению Ванги, способ получить максимум пользы от растений – ходить по утренней росе. Можно просто ходить босиком по траве, можно расстилать чистое полотно, впитывающее росу, затем вытираться им. Ванга считала, что ранним утром, на рассвете, все лекарственные растения выделяют очень много полезных для здоровья человека веществ, и нужно успеть воспользоваться этим.
Заговоры для здоровья, на которые указала Ванга
Заговор от всех болезней, читаемый в бане или ванной
Налейте воду в три маленьких таза (или ведра) и в один большой. В каждый таз бросьте по щепотке соли и размешайте. После парения в бане или вечернего душа вылейте на себя первый маленький таз, говоря:
Как утка с моря, так с меня болезнь.
Вылейте второй таз:
Как с гуся вода, так с меня болезнь.
Как с гуся вода, с (имя) худоба.
Как с гоголя вода, с меня худоба, сухотище, ломотище, ветряное переломище смой, сполощи с раба Божьего (имя). Аминь, Аминь, Аминь.
Для укрепления иммунитета Ванга советовала готовить отвар тимьяна ползучего (Thymus serpyllum L.) и обливаться им раз в 4 недели.
Заговор, помогающий предотвратить развитие болезни и избежать ее последствий
Возьмите лист белой бумаги и черной ручкой или карандашом рисуйте на ней кресты. Пока рисуете, трижды заговор читайте:
Сойди с раба Божия (имя) болезнь на зверя, на листок, на сухой кусток, на пустую бочку, на болотную кочку, очисти тело у (имя).
Черчу, зачерчиваю от белам грудницы, красном рожи, от залотух, от кумчуга, от ветряных скул. С ветру пришел и к ветру ушел. Крепко. Аминь.
Листок сожгите, пепел выбросите на улицу.
Заговор от любой болезни, читаемый на утренней заре
Рано утром, на восходе солнца, налейте в чашку воды, возьмите ее в руки и выйдите на улицу или подойдите к окну. Читайте заговор:
Встаю я, раб Божий (имя), благословлясь, перекрестясь, святой водой умоюсь, ризой-пеленой подотрусь, Господу Богу помолюсь. Выйду из дверей в двери, из ворот в ворота под утреннюю зарю Марию, к океану к морю. На океяне-море златый камень не тонет и не ноет, у раба Божьего (имя) не стыло, не ныло, кверху опухоль не поднимало, выжшивало бы из-под ногтей, из-под локтей, из-под ребер, из-под ставной жилы, из-под выворотной, не было бы всех урочищев, всех призорищев, не было бы всех двенадцати родимищев, так бы и сохли, так бы и исчезли у раба Божьего (имя), не было бы ни в костях, ни в суставах, ни в буйной голове, ни в румяном лице, ни в ясных очах, ни в черных бровях и со всего его корпуса, и со всего члена. Утренняя заря Мария, вечерняя заря Маремьяна, как вы скоро утихались, унимались, так бы у раба Божьего (имя) утихались, унимались все скорби и боли, родимища, урочища иссохните, исчезните все двенадцать родимищев. И будьте, мои слова, крепки и лепки, крепче камня, быстрее буйного ветра. Во веки веков.
Умойтесь заговоренной водой.
Чтобы избавиться от переутомления, которое может стать причиной болезни, Ванга советовала приготовить смесь из воды, оливкового масла и растопленного воска (взять в равных долях), намазать ее тонким слоем на кусок льняной или хлопчатобумажной ткани и сделать компресс на обе ноги на всю ночь. Это средство также полезно людям, которым приходится работать в сыром месте.
Заговоры, облегчающие состояние при тяжелых болезнях
Заговор на подсушенный хлеб
Этот заговор вы можете читать как для себя, так и для кого-то из своих близких. Возьмите семь кусочков подсушенного ржаного хлеба, выложите их на чистую ткань изо льна или хлопка, перекрестите и прочтите заговор:
Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь. Стану я, раб Божий (имя), благословясь, умоюсь медовою росою, солнышком-зноем обсушусь, помолюсь Царю Небесному, Матери Пресвятой Богородице: Христа породила и во пелены пеленала, от Жидов сохраняла и соблюдала; так же меня, раба Божия (имя), закрой и защити шелковыми пеленами, шелковыми поясами, своим Святым Духом от злаго от колдуна, от колдуньи и от всякаго зла лиха человека, от злыя крови, от злыя думы, от злаго помышления. Еще покорюсь я, раб Божий (имя), Илие пророку: Молюся тебе, святый пророче Божий Илия, пошли тридцать ангелов в златокованном платье, с луки и стрелы, да отбивают и отстреливают от раба Божия (имя) уроки и призоры, и притки, щипоты и ломоты, и ветроносное язво, туда, куда крылатая птица отлетает, на черныя грязи, на топучия болота, и встречно и поперечно, стамово и ломово – на молоду, на ветху и на перекрое месяце.
Еще покорюсь и помолюсь Спасу сохранителю: и ты соблюди, спаси, всемилостивый Никола Можайский, Изосим и Савватий Соловецкие чудотворцы, Тихон преподобный, Иоанн Креститель, Иоанн друг, Иоанн зачатие Христово, Иоанн Златоуст, Иоанн постник и вся сила небесная, поставьте железный тын около меня, раба Божия (имя), от земли и до небеси, от веку и довеку, чтобы меня, раба Божия (имя), не испорчивать, не исколдовывать, не взглядывать и не видеть, и не слышать при пиру, при беседе, во всякой потехе и вовеки-повеки, отныне и довеку, аминь, аминь, аминь, во веки аминь.
Каждое утро натощак съедайте по кусочку хлеба. Через неделю заговорите новые.
При любых нарушениях обмена веществ Ванга советовала отваривать 1 столовую ложку зверобоя (Hypericum) в стакане кипятка в течение 1–2 минут. Процеженный и немного остуженный отвар следует пить по утрам до еды в течение 2–3 недель.
Чтобы облегчить состояние больного саркомой, свежее мясо диких животных следовало сбрызнуть нашатырным спиртом и приложить к опухоли.
Заговор, читаемый утром над лекарством
Перед первым приемом лекарства прочтите над ним заговор:
Стану, благословясь, пойду, перекрестясь, во чистое поле; во чистом поле путям и дорогам бежит река Вельга. И обмывает река Вельга круты берега, и шелковы травы, и мелки пески, и камушки. Так бы обивала и обмывала с раба Божия (имя) все осуды и призорушки. И ты, раб Божий (имя), росой умойся, звездам утрися, месяцем подотрися и красным солнышком от осуда сохранися, и от встрешника и поперешника удалися! А как соборная церковь замыкается и затвержается, так и я, раб Божий (имя), утвержаю и укрепляю всем словам и приговорам, с ныне довеку, аминь.
Больным с рассеянным (диссеминированным) склерозом прорицательница советовала интенсивный массаж тела с использованием меда.
Заговор на воду для умывания больного
Вечером налейте в глубокую миску воду и добавьте три ложки воды из природного источника – реки, родника или колодца. Правую руку в воду опустите и, помешивая, читайте заговор:
Благословенно царство Отца, Сына и Святаго Духа! Воскресни, Господи, воскресением своим! От стрешнаго, поперешнаго, от лихого помилуй, Господи, раба Божьего (имя), от притки ли, от приткиной матери рабу Божиему (имя) сделалось.
Встал раб Божий (имя), благословясь, пошел, перекрестясь, из избы дверьми, из двора воротми, да вышел в чисто поле. В чистом поле есть синее море, на том синем море тихая заводь, на той на тихой на заводе плавает серый гоголь, на том на сером на гоголе не держится ни вода, ни роса. Также на рабе Божием (имя) не держались бы ни уроки, ни призоры, ни лихие оговоры, ни ветрены прострелы и не ночные переполохи. Подите все во темны леса, на сухи дерева, де народ не ходит, де скот не бродит, де птица не летает, де зверье не ходят. Во веки веков, аминь.
Источник
С лица вода с меня худоба
- ЖАНРЫ 360
- АВТОРЫ 277 778
- КНИГИ 655 638
- СЕРИИ 25 098
- ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 612 310
В подземелье было темно, и лишь свет из далекого люка, в который сквозь решетку стекались нечистоты из канав вдоль мостовых, освещал тоннель. Седой осторожно сделал несколько шагов, сцепив зубы от боли, – изорванная осколками нога отказывалась работать в такой сырости, да еще при перемене погоды, но он привычно преодолел себя и двинулся дальше. За углом послышался шорох… Седой медленно освободил из палки, на которую опирался, стальное жало стилета и замер.
– А-а-а-а-а! – Вдруг выпрыгнул из темноты человек плотного телосложения, рассекая воздух огромным тесаком. – Урод, умри!
Седой автоматически уклонился от удара, переместив вес на здоровую ногу, и выбросил стилет вперед, пронзив грудь нападавшего – тот захрипел и мешком опустился на грязный пол тоннеля, заваленный обломками деревьев и гниющими нечистотами. Седой вытер клинок о его одежду и мягко вставил на место в палку, потом на ощупь, матерясь про себя и пачкаясь в крови, обыскал труп.
– Кошель, нож, магический амулет… непонятно какой, тесак… упс! Это что за бумага? Уж не объявление ли о награде за мою голову? Якоря нет, а его деяния живы? Потом почитаю.
Он спрятал свиток за пазуху и, шаркая и подволакивая больную ногу, пошел вперед, как подбитый ядовитый паук.
Первое, что я увидел, открыв глаза, – плавающее над головой лицо, сморщенное как орех, с гнилыми зубами, издающими невыносимый запах, как будто что-то давно протухло и догнивает последние дни. Я уже встречал в жизни такого человека – Сергея Ткачука – на вид интеллигентного, в очках и костюме, от которого исходило такое зловоние изо рта, что рядом с ним нельзя было сидеть, не отвернувшись в другую сторону. Зловонное лицо что-то сказало, я не мог распознать, что именно, и переспросил:
– Аратак суран ху?
– Не понимаю! – Я с тупой обреченностью стал всматриваться в старика – а это был именно старик. – Я не понимаю, что вы говорите!
Старик сказал еще несколько фраз, потом отчаялся что-то мне втолковать, схватил за руку и потянул за собой, показывая на небо. Я с трудом поднялся, поискал рукой свой батожок, нашел, оперся на него и встал, покачиваясь, как корабль на крупной зыби. Голова закружилась, стало дурно, и меня вырвало на булыжники мостовой утрешним беляшом, которым закусывал паленую водку. Старик покачал головой – похоже, запах перегара донесся и до него. Я возмутился: с таким-то «ароматом» изо рта, да перегар одеколоном покажется! При мысли об одеколоне меня тоже чуть не вырвало – пил я и его… что попадалось, то и пил.
После того как меня комиссовали из армии, изрубленного осколками гранаты и исполосованного пулями, мне оставалось или снаркоманиться, или же пить горькую, чтобы забыть. Забыть войну, забыть кровь, забыть эту боль, которая терзала мое израненное тело днем и ночью. И вот теперь я – старший лейтенант, бывший десантник, разведчик – находился на пустыре, неизвестно где, рядом с вонючим стариком в диких обносках.
Мать у меня умерла, когда я был еще на войне, я даже не смог попрощаться с ней – в это время мы как раз отбивались, в окружении сотен «воинов Ичкерии», недовольных тем, что мы разгромили их базу в горах. Если бы не вертолетчики, раздолбавшие их и сделавшие нам проход на волю, я не стоял бы сейчас на этом грязном пустыре. Много раз я думал: а зачем? Зачем я остался жив? Сейчас бы лежал рядом с матерью и отцом, за одной оградкой, и мы наконец-то соединились бы, стали одной семьей. Отец погиб раньше, в Заводском районе, где мы жили всегда. Он шел на ночную смену, и его зарезал наркоман в поиске жалких грошей, – ну что он мог взять у мужичка с авоськой, в которой тот носил на работу свой нехитрый обед? Я решил тогда для себя: надо вырваться, вырваться из этой безнадеги. Но куда я мог пойти, здоровенный пацан, рост сто девяносто сантиметров, учившийся в школе номер одиннадцать, где быть отличником считалось западло. Их называли лохами и ботанами и били, вымещая на них свою злобу и зависть, – так всегда поступали с теми, кто был слабее или умнее.
Мне была дорога или в бандиты, или в армию. Кстати, безразлично: и то и другое было для меня равнозначно, вот только в бандитах – недолгий срок «красивой жизни», а потом ты труп, а в армии нет красивой жизни, но при удаче – как-то можно выбраться, да и подзаработать тоже.
Я выбрал армию. Сумев поступить в десантное училище, я быстро там выдвинулся в первые ряды. Главное было – соблюдать правила – и тебя накормят, напоят, скажут, что делать, – и мозг не нужен. Главное – быстрая реакция, твердые мышцы и четкое выполнение приказа. После выпуска я попал на переподготовку – специальные курсы разведки, где учили убивать наиболее эффективными способами, от автоматических гранатометов до удавки и шила, а еще – хоть немного думать, планировать операции. Так я стал командиром разведроты – это было ее официальным названием, но на самом деле она являлась карательным отрядом. Мы ходили в тылах боевиков и вырезали всех, на кого нам укажет перст командования. Много пришлось пролить крови, до сих пор мне снятся лица убитых. Может, это и привело к тому, что я стал законченным алкоголиком?
Но как бы то ни было, в последнем прорыве я стал беспомощным и никому не нужным инвалидом – без профессии, без денег и без здоровья. Если бы не мое чудовищно тренированное тело, я давно бы сдох под забором, но организм все сопротивлялся – печень не хотела умирать, хотя я убивал ее литрами мерзкой «паленки», а мышцы, пусть и слегка обмякшие после года лежания в госпитале, могли легко порвать любого, кто осмелится мне перечить. Трижды я был в отделении милиции, за пьяный дебош. Дважды какие-то сопляки насмехались над моей ковыляющей походкой – я переломал им ребра, но и меня хорошенько запинали. Ну что я, калека с почти не сгибающейся правой ногой, мог сделать против двадцати уродов, которые кричали «Алла акбар!» и насмехались над стариком – однако я сделал, что мог, как всегда, бился до последнего.
Один раз попал в милицию за то, что избил соседа, толстомордого хряка, который ставил свой «мерседес» носом прямо к крыльцу, ведущему в подъезд. Ему было так удобнее, а когда я попросил его убрать машину, потому что всем трудно проходить, особенно мне, он заявил, что ему плевать на всех, а особенно на такого… алкаша. Его потом едва откачали, после удара в солнечное сплетение, – чистый нокаут. Если я и выглядел как старик – седой, заросший поседевшей бородой, так под моей одеждой скрывались еще не умершие мышцы, и тело знало, как их использовать.
Мне было всего тридцать лет, а выглядел я как семидесятилетний старик. Волосы на голове были белые как снег, а моя густая борода седа, как у столетнего аксакала. В общем, последние три года я усиленно добивал себя. Покончить с собой не хватало духу, да и стремно как-то – зачем тогда Бог вынес меня из чеченской мясорубки? – но и жить не хотелось. Орден Мужества лежал в шкатулке, единственной вещи, сохранившейся от матери. Остальное я раздал или продал за копейки в приступах пьяного угара.
Старик опять прикрикнул, и я заковылял за ним, перебарывая знакомую боль в ноге. Мне не впервой было по пьянке просыпаться в незнакомых местах, но этого я никогда не видел раньше. Это был большой пустырь на краю города. Уже смеркалось, а в городе не горело ни одного фонаря, по булыжным мостовым с грохотом ехали одинокие, запряженные лошадьми повозки – от простых телег до карет. Я с удивлением тряхнул головой – что за наваждение? Где я? Голова разболелась еще больше, думать не хотелось – все потом. Обдумаю. И я двинулся за стариком, уже заворачивающим за угол старого строения с проваленной крышей.
Мы шли еще минут пятнадцать, наконец он что-то сказал, показал рукой на нору, ведущую под большой дом, и нырнул в нее – сразу, как провалившись в преисподнюю. Я последовал за ним. Оказалось, вниз вела лестница, очень крутая, и, если не знать, что там ступеньки, можно было слететь и как минимум набить себе синяков и шишек, а может, и сломать шею. Я все-таки удержался на ногах и медленно, опираясь на палку, сполз вниз. Лестница упиралась в дверь, висевшую на толстых железных петлях, за ней находилась довольно большая комната – видимо, раньше это был или склад, или какое-то другое подвальное помещение, – в углу стоял стол, на котором старик уже разжег свечу, бросающую неровные отблески пляшущего пламени на грубые каменные стены, украшенные потеками и пятнами плесени. Он показал на табуретку возле стола, и я сел, пытаясь понять, на каком языке он говорит. Его речь ни на что не была похожа, хотя он и пытался объясниться на разных языках, – фраза повторялась, и было ясно, что он спрашивал: кто я такой и откуда взялся?
Источник
