Святая вода: что с ней можно делать, а что нельзя
Начнем с праздника Крещения Господня: 19 января вечером, как ни странно, Крещение не заканчивается. Праздник Крещения Господня, или Святого Богоявления длится 8 дней. В Церкви говорят «праздник Крещения Господня имеет 8 дней попразднства», то есть с 19 января до 27 января в храмах звучат молитвословия, посвященные именно Крещению Иисуса Христа. И только 27 января проходит «отдание праздника Крещения, или Богоявления» — в последний раз в этом году торжественно исполняются молитвословия самого праздника. С длительностью праздника Крещения разобрались. Перейдем к ответам на вопросы о святой воде.
1. Что такое святая вода? Обычная по происхождению и составу вода, которая после совершения особого молебна приобрела освящающие, благодатные и исцеляющие свойства. Молебен называется водоосвящением, или водосвятием.
2. Для чего используют святую воду? В православной Церкви святая вода считается источником Божьей благодати в таинственном освящении всех и всего. Она сопровождает верующего с момента его крещения и до упокоения: тело усопшего, гроб, и даже земля на кладбище кропятся святой водой. Святая вода сопутствует верующему всю его жизнь, и не только в болезнях. Святой водой благословляют путешествующего, окропляют учащихся перед началом обучения. Освящают дом — перед началом строительства, и потом, когда мы там уже живем. И, конечно, святой водой окропляют все предметы церкви, имеющие священное назначение.
3. На основании чего святой воде приписывают такую силу? На основании опыта миллионов. Специально не стану ссылаться на древних отцов Церкви, процитирую людей просвещенных. «Освященная вода, — писал образованнейший человек XIX века, богослов, профессор, святитель Димитрий Херсонский (в миру Климент Иванович Муретов, 1811 — 1883 гг.), — имеет силы к освящению душ и телес всех, пользующихся ею». Другой наш святой, преподобный Серафим Вырицкий (в миру Василий Николаевич Муравьев, 1866 — 1949 гг.), на долю которого выпала жизнь в крайне сложный и трагичный период нашей Родины, человек глубочайшего ума, наделенный даром прозрения, сам много болевший, всегда советовал окроплять крещенской водой продукты и всю пищу. По свидетельству очевидцев, когда кто-нибудь болел, преподобный Серафим благословлял принимать по столовой ложке освященной воды через каждый час. Считал, что сильнее лекарств, чем святая вода и освященное масло, нет.
А вот совет не только священнослужителя и богослова, но и гениального хирурга, основоположника метода региональной анестезии, автора всемирно известного учебника «Очерки гнойной хирургии», врача, спасшего без преувеличения в прямом медицинском смысле этого слова десятки тысяч больных. «Пейте святую воду как можно чаще. Это самое лучшее и наиболее эффективное лекарство. Говорю не только как священник, но и как врач. Из моего опыта в медицине», — учил святитель Лука Войно-Ясенецкий (1877 — 1961 гг.).
4. Как действует святая вода? Святая вода не магическая панацея, она имеет силу только если в нас живет вера, покаяние, смирение и милосердие. В молитве на освящение воды есть такое прошение к Богу: «. соделай, чтобы она [вода] силою, действием и благодатию Пресвятого Духа, явилась для всех с верою пьющих ее, принимающих и окропляющихся ею рабов Твоих грехов прощением, освобождением от страстей, избавлением от всякого зла, умножением добродетелей, исцелением болезней..». То есть святая вода не только исцеляет от болезней духовных и физических, но и освобождает нас от страстей, что, по мнению отцов Церкви, является причиной наших болезней, защищает от зла, направляет нас к добру. Только вот автоматизма тут нет: выпил святой воды, окропил ею дом, и порядок. Святитель Феофан Затворник (Георгий Васильевич Говоров, 1815 -1894 гг.) сформулировал условия, при которых святая вода действует. «Вся благодать, идущая от Бога через святой Крест, святые иконы, святую воду, мощи, освященный хлеб и другое, включая Святейшее Причастие Тела и Крови Христовых, — имеет силу лишь для тех, кто достоин этой благодати через покаянные молитвы, покаяние, смирение, служение людям, дела милосердия и проявление других добродетелей христианских», — пишет святой. Но если этого нет, если нет сердечной, искренней веры, если нет покаяния и покаянной молитвы, если нет смирения, нет служения людям и дел милосердия, то благодать этих святынь не спасет, «она не действует автоматически, и бесполезна для нечестивых и мнимых христиан, лишенных этих добродетелей».
5. Как принимать святую воду? Водой нужно пользоваться благоговейно. По традиции святую воду принимают натощак по утрам, что объяснимо: первым делом человек вкушает святыню, а потом уже приступает к обычной пище. Что касается оставшихся суток, то в Типиконе, книге, фиксирующей церковные правила, сказано, что неразумно воздерживаться от святой воды по причине употребления пищи: «Да будет известно всем: отлучающие себя от святой воды по той причине, что уже вкусили пищу, не доброе творят, ибо благодать Божия дана на освящение миру и всей твари. Так же и кропим ею всюду, и во всяких нечистых местах, и даже под ногами нашими. И где же разум у тех, кто не пиет ее по причине вкушения пищи». То есть Церковь не запрещает пить святую воду в любое время и укоряет тех, кто считает, что пить ее не натощак нельзя. «В агиасме мы имеем не простую воду духовной значимости, но новое бытие, духовнотелесное бытие, взаимосвязанность неба и земли, благодати и вещества, и притом весьма тесное», — утверждает Церковь.
Святой водой можно помазывать больные места. Не делать компрессы, а помазываться, например, крестообразно. Дело не в количестве воды, не в длительности контакта ее с телом. Дело в соприкосновении со святыней, от которой вы тоже хотите получить благодать во исцеление. Делать все надо с молитвой.
6. Как хранить святую воду? Как обычную воду, только стоит подписать емкость, чтобы случайно не вылить и не использовать не по назначению, неблагоговейно.
7. Портится святая вода, или нет? Есть достоверные свидетельства того, что святая вода у верующих в лагерях, где они берегли святыню, как зеницу ока, не портилась даже после многих разбавлений. Не портится святая вода у многих и сейчас. На это нет простых объяснений, скорее всего надо вспомнить слова Христа: «По вере вашей да будет вам».
8. Что делать, если святая вода испортилась? Святую воду не выливают в раковину, не выплескивают на землю. Ее выливают в «непопираемое» место, то есть в то место, по которому не ходят люди (не попирают ногами) и не бегают собаки. Можно вылить воду в реку, можно в цветочный горшок, в чистое место под дерево.
9. Существует ошибочное мнение, будто есть разница между водой, освященной в Крещенский сочельник, накануне праздника Богоявления, 18 января, и собственно Крещенской водой, освященной 19 января. Это миф, и 18-го, и 19-го января вода освящается одним и тем же великим чином. Называется эта святая вода «великая агиасма», то есть великая святыня («агиасма» на греческом — это «святыня»). В отличие от воды, освященной в другие дни. Такая вода называется «малая агиасма» и освящается она иначе.
Источник
Святой отец не сыт святой водой
Во-первых, отец Серафим говорил о монастыре с огромной, невыразимой любовью, как о величайшем сокровище:
— Вы даже не представляете, что такое монастырь! Это… жемчужина, это удивительная драгоценность в нашем мире! Только потом вы это оцените и поймете.
Затем он сказал о главной проблеме сегодняшнего монашества:
— Беда нынешних монастырей в том, что люди приходят сюда со слабым произволением.
Теперь я все больше понимаю, насколько глубоко было это замечание отца Серафима. Жертвенного самоотречения и решимости на монашеский подвиг в нас все меньше. Об этом, наблюдая за молодыми насельниками обители, и болел сердцем отец Серафим.
Наконец он произнес очень важную для меня вещь:
— Время больших монастырей прошло. Теперь будут приносить плод небольшие обители, где игумен в состоянии заботиться о духовной жизни каждого монаха. Запомните это. Если будете наместником — не берите много братии.
Таков был наш последний разговор в 1989 году. Я тогда был простым послушником, даже не монахом.
Прозорливость отца Серафима не вызывала у меня и моих монастырских друзей никаких сомнений. Сам отец Серафим очень спокойно и даже несколько скептически относился к разговорам о чудесах и прозорливости. Как-то он сказал:
— Вот все говорят, что отец Симеон был чудотворец, прозорливый. А я, сколько с ним жил рядом, ничего не замечал. Просто хороший монах.
Но я не раз на своей судьбе испытал силу дарований отца Серафима.
Как-то летом 1986 года я проходил мимо кельи старца и увидел, что он собирается сменить лампу в фонаре на своем крыльце. Я принес табурет и помог ему. Отец Серафим поблагодарил и сказал:
— Одною послушника архиерей забрал в Москву на послушание. Думали, что ненадолго, а он там и остался.
— Ну и что? — спросил я.
— Ну и все! — сказал отец Серафим. Развернулся и ушел в свою келью.
В недоумении я пошел своей дорогой. Какого послушника? Какой архиерей.
Через три дня меня вызвал наместник архимандрит Гавриил. Он сказал, что ему сегодня позвонил из столицы архиепископ Волоколамский Питирим, председатель издательского отдела Московского Патриархата. Владыка Питирим узнал, что в Печерском монастыре есть послушник с высшим кинематографическим образованием, и обратился к отцу наместнику с просьбой прислать его в Москву. Срочно требовались специалисты, чтобы готовить кино — и телевизионную программу к Тысячелетию Крещения Руси. Празднование намечалось через два года. Послушником, о котором шла речь, был я. Не помню в моей жизни дня страшнее. Я умолял отца Гавриила не отправлять меня в Москву, но он уже принял решение:
— Я из-за тебя с Питиримом ссориться не буду! — отрезал он в ответ на все мои мольбы.
Лишь позже я узнал, что возвращение в Москву было еще и давней просьбой моей мамы, которая надеялась отговорить меня от монашества. Отец Гавриил очень жалел ее и ждал повода отправить меня к безутешной родительнице. А жесткие формулировки были в его обычном стиле.
Конечно, я сразу вспомнил свой последний разговор с отцом Серафимом о послушнике, об архиерее, о Москве и бросился к нему в келью.
— Воля Божия! Не горюйте. Все к лучшему, вы сами это увидите и поймете, — ласково сказал мне старец.
Как же тяжело, особенно в первое время, было снова жить в Москве! И тяжело именно потому, что, просыпаясь ночью, я осознавал: поразительный, несравнимый ни с чем мир монастыря — с отцами Серафимами, Иоаннами, Нафанаилами, Феофанами, Александрами — далеко, за сотни километров. А я здесь, в этой Москве, где ничего подобного нет.
Вредный отец Нафанаил
Если бы в то время кто-то предложил назвать самого вредного человека в Печорах, то, без сомнений, услышал бы в ответ только одно имя — казначей Псково-Печерского монастыря архимандрит отец Нафанаил. Причем в этом выборе оказались бы единодушны священники и послушники, монахи и миряне, коммунисты из печерского управления КГБ и местные диссиденты. Дело в том, что отец Нафанаил был не просто вредный. Он был очень вредный.
К тому времени, когда я узнал его, он представлял собой худенького, с острым пронзительным взглядом, преклонных лет старца. Одет он был и зимой и летом в старую застиранную рясу с рваным подолом. За плечами обычно носил холщовый мешок, а в нем могло быть что угодно — и сухари, пожертвованные какой-то бабкой, и миллион рублей. И то и другое в глазах отца казначея являло чрезвычайную ценность, поскольку было послано в обитель Господом Богом. Все это достояние отец Нафанаил перетаскивал и перепрятывал по своим многочисленным потаенным кельям и складам.
Финансы монастыря находились полностью в ведении и управлении отца Нафанаила. А тратить было на что: каждый день в обители садились за стол до четырехсот паломников и сотня монахов. Требовалось обеспечивать бесконечные монастырские ремонты, новые стройки. Да вдобавок — повседневные житейские потребы братии, да помощь бедным, да прием гостей, да подарки чиновникам… И много чего еще. Как отец Нафанаил один справляется со всеми этими финансовыми проблемами, неведомо было никому. Впрочем, на его плечах лежало и все монастырское делопроизводство. А еще — составление устава для ежедневных длинных богослужений, обязанности монастырского секретаря, ответы на письма людей, обращавшихся в монастырь по самым разным вопросам. И наконец, он делил с отцом наместником труды по общению — как правило, весьма неприятному — с официальными советскими органами. Все эти обязанности, от одного перечисления которых любому нормальному человеку стало бы плохо, отец Нафанаил исполнял с таким вдохновением и скрупулезностью, что мы иногда сомневались, осталось ли в нем что-то еще, кроме церковного бюрократа.
Ко всему прочему на отце казначее лежала обязанность надзора за нами — послушниками. И можно не сомневаться, что исполнял он это дело со свойственной ему дотошностью: подглядывал, высматривал, подслушивал — как бы мы чего ни сотворили против уставов или во вред монастырю. Хотя, честно признаться, присматривать за послушниками действительно требовалось: приходили мы из мира в обитель изрядными разгильдяями.
Была у отца Нафанаила еще одна фантастическая особенность: он всегда появлялся именно в тот момент, когда его меньше всего ждали. Скажем, увильнет монастырская молодежь от послушания и расположится где-нибудь на гульбище древних стен отдохнуть, поболтать, погреться на солнышке. Вдруг, как из воздуха, возникает отец Нафанаил. И, тряся бородой, начинает своим трескучим, особенно невыносимым в такие минуты голосом выговаривать. Да так, что послушники готовы сквозь землю провалиться, лишь бы закончилось это истязание.
В своем усердии отец Нафанаил в буквальном смысле не ел и не спал. Он был не просто аскетом: никто, например, никогда не видел, чтобы он пил чай, — только простую воду. Да и за обедом съедал еле-еле пятую часть из того, что подавалось. Но каждый вечер непременно приходил на ужин в братскую трапезную, правда, лишь с той целью, чтобы, сидя перед пустой тарелкой, придирчиво наблюдать за порядком.
При этом энергия его была изумительна. Мы не знали, когда он спит. Даже ночью из окон его кельи сквозь ставни пробивался свет. Старые монахи говорили, что в своей келье он либо молится, либо пересчитывает груды рублей и трешек, собранных за день. Все это несметное богатство ему еще надо было аккуратно перевязать в пачки, а мелочь разложить по мешочкам. Когда он заканчивал с этим, то начинал писать руководство и пояснения к завтрашней службе: никто, как отец Нафанаил, не разбирался во всех особенностях и хитросплетениях монастырского уставного богослужения.
Однако даже если свет в его келье и выключался, это вовсе не означало, будто мы хотя бы на время могли считать себя свободными от его надзора. Нет, ночь напролет, в любое мгновение, отец Нафанаил готов был появиться то там то здесь, проверяя, не ходит ли кто по монастырю, что было строго-настрого запрещено.
Источник
