Песня 196. Кругом вода
(1) Читай примечание ниже.
18.04.2015
Вода, вода … Вода, вода.
Кругом вода. Кругом вода.
О да! О да! Вода, вода.
Кругом вода. Кругом вода.
А без воды – куды? Куды? – Да, не куда.
Она – вода, везде – вода. Одна! Вода! —
И по-пи-рая берега – сама течёт–сама(а-а),
Как полноводная река – себе хозяйка.
П р е г р а д ы ей – воде, нет … Ах, нет!
Оставит в полноводие бурлящий след.
Наполнится чрез край водой сосуд …
Ответ найдет, найдёт … и суд.
Припев:
Вода, вода … Вода, вода.
Кругом вода. Кругом вода.
О да! О да! Вода, вода.
Кругом вода. Кругом вода.
Красавица в чадре идёт … [Восток.]
Кувшин на голове несёт … [Восток.]
Наполнится … — черпак — водой. – Мечтой?
Постой: испей водицы той,
ведь – это мёд.
В воде. В воде – сокрыт кристалл.
Пока в пути — кристалл блистал.
Твой беспробудный сон забыл о том:
Кто отказался? Скажи:с Кто отказался?
Кто отказался — взойти на тро(о-о)н?
Припев:
Вода, вода … Вода, вода.
Кругом вода. Кругом вода.
О да! О да! Вода, вода.
Кругом вода. Кругом вода.
(1) В песне заложен магический смысл … Указание на кристалл лишний раз подчёркивает соединение земного и небесного планов. Вам хорошо известно, читатель, что вода – носитель информации … в воде зародилась жизнь … само название – водо- род – родящий и т.д. И, получается, что смысл надо искать в воде … Посмотри каким элементом начинается таблица химических элементов Менделеева. Вода – источник жизни. Число 7.
Источник
Текст песни Эдуард Хиль — Вода, вода..
слова К. Ваншенкина, музыка А. Островского
Как провожают пароходы?
Совсем не так, как поезда.
Морские медленные воды —
Не то, что рельсы в два рада.
Как ни суди, волнений больше,
Ведь ты уже не на земле.
Как ни ряди, разлука дольше,
Когда плывешь на корабле.
Припев.
Вода, вода,
Кругом вода.
Вода, вода.
Шумит вода.
Я вспоминаю все сначала:
Уже давно убрали трап.
На самом краешке причала
Стоишь ты, голову задрав.
Вода качается и плещет,
И разделяет нас вода,
Но видно вдруг ясней, чем прежде,
Что мы близки, как никогда.
Уходят башенки вокзала,
И удаляется причал.
Как важно все, что ты сказала,
Все, что в ответ я прокричал.
Морские медленные воды —
Не то, что рельсы в два ряда.
И провожают пароходы
Совсем не так, как поезда.
1965 г. K. Vanshenkin words, music by A. Ostrovsky
How escort ships?
It is not like a train.
Marine slow water —
Not that the two rails pleased.
Oddly judge, worries more
After all, you are no longer on the ground.
Oddly cooperate for, separation longer
When you swim on the ship.
Chorus.
Water, water,
Water everywhere.
Water, water.
Noise water .
I remember all over again:
It has long been removed ladder.
On the edge of the pier
You stand, his head cocked.
Water rocks and splashing,
And we shared the water,
But suddenly seen more clearly than before,
We are close as ever.
Go turret station,
And removes the dock.
How important it is everything you said,
All that, in response, I cried.
Marine slow water —
Not that the rails in two rows.
And escort ships
It is not like a train.
Источник
Вода, вода, кругом вода. Но нет ни капли для питья
«Вода течёт и должна течь, ибо она привыкла течь». (Латинская пословица)
«Прибой, туман, водопад, снег. Вот что может сотворить Бог с обычной водой». (Игорь Карпов).
— Расскажи о своем духовном опыте, — сказал мне на днях один человек.
И я задумалась, а что рассказать-то? Духовный опыт — звучит очень ответственно. Серьезно. Был ли он у меня вообще?
Духовность, вера. Что-то, наверное, было, да, и есть.
Оглянулась в прошлое. Лет на тридцать назад. Что было тогда?
Крестили в церквях украдкой. Как детей, так и взрослых. Всячески это скрывали. Не одобрялось.
А что теперь? Палкой кинь, в Гуру попадешь. А если не в Гуру, то в Просветленного. Или Шамана. Потомственную Ведьму. Колдуна.
И этих тоже много. Астрологи, Сенсеи, Коучи, Мотиваторы, Духовные Учителя, и-и-и, ребята, мне страшно.
Что же произошло за эти тридцать лет? Я перенеслась жить в другую реальность? Каждый второй прозрел? Открылся третий глаз?
Общение с Астралом? Установился канал с пленеядцами? Альфа-Центавра?
Если кто-то думает, что я глумлюсь, то, наверное он прав. Отчасти.
Я никогда не глумлюсь над Духовностью и Верой. Над Духовными знаниями. Над Духовным Ростом.
А вот над тем, что происходит сейчас я глумлюсь. Да. Иронизирую.
Когда Духовность стала продающимся продуктом?
Нишей выгодной. Продаваемой. Количество вебинаров и тренингов просто зашкаливает.
Все все знают. Всему научат.
У всех все «без воды». Это какое-то «ключевое» выражение стало. Его говорят все, кто приглашают «в свое Знание» и готовы этому научить. Поделиться знаниями за деньги. Подразумевается, что у них все честно, в отличие от других «с водой».
Вокруг меня столько Воды. Вокруг других тоже.
«Вода, вода, кругом вода. Нет капли для питья».
— Расскажи о своем духовном опыте.
— Хм, дай-ка мне подумать. Что я помню? Я вспоминаю. Ты готов?
«Религия, как вода, может быть свободной, но когда она в трубах, придется оплатить трубопровод». (неизвестный автор)
Моя бабушка крестила меня тайком от моих родителей. Она надеялась, что после крещения я стану меньше болеть.
Мне тогда было лет одиннадцать. Помню, как одним летним утром, во время школьных каникул, она разбудила меня и велела собираться.
На спинке кресла, стоящего около кровати висело нарядное розовое платье с накрахмаленным воротничком и вышивкой на груди.
Видимо, бабушка приготовила его ночью, когда я спала. Завтраком меня не накормили.
— Только попить, поешь после Крещения. Надо, чтобы было натощак. Понимаешь?
Да, я понимала, что я не особо рада происходящему. Бабушка приняла свое решение. Меня о согласии не спросили.
Мои родители были не в курсе того, что надумала бабушка. Голодать мне придется еще не один час. А кушать хотелось очень.
Розовое платье определенно мне не нравилось. Дурацкое оно было. Такое леденцовое, пошитое из грубоватой на ощупь материи.
Жесткий воротничок нещадно натирал шею. Чему мне было радоваться? Мне — пионерке?
Но, видимо бабушке было лучше знать. Может, я действительно буду потом меньше болеть?
Бабушка жила на Ржевке, в одной остановке от трамвайного кольца. Крестили же меня во Всеволожске.
В старой церкви, расположенной неподалеку от железнодорожной станции. И это было тоже бабушкиным решением. Что касалось выбора места крещения.
Батюшка задерживался. В церкви было душно и сильно пахло ладаном. Там отпевали покойницу-старушку. Вокруг ее гроба сгрудились родные и близкие. Многие из них плакали.
А я впервые в жизни увидела мертвого человека. Увиденное мне не понравилось.
— Бабушка, давай выйдем отсюда? Подождем во дворе, а?
Мы сидели на скамеечке часа полтора, в ожидании священника. Бабушка разговорилась с работницей церкви, а я прислушивалась к урчанию в животе. Оно становилось все слышнее.
«Быстрей бы домой, к холодильнику. » — тоскливо думала я. Мысли мои были далеки от духовности. Обычные мысли голодного ребенка, да, еще и испуганного видом покойницы.
Священник увидя мой измученный вид, решил крестить меня не в самой церкви, а в небольшой комнатушке при ней, да, чтобы побыстрее обряд прошел.
— Какое Вы мне бледное дитя привели! — укоризненно сказал он бабушке. — Кожа так и просвечивает. Как фарфоровая. Вон, и венки видно!
— Так болеет часто, батюшка. Простужается. Я и надумала ее крестить. Глядишь и болеть меньше будет.
Посредине крещения мне стало плохо. Резко потемнело в глазах и я стала заваливаться на бок. Меня успели подхватить и посадили на стул. Докрестили меня уже сидящей. Батюшка разрешил. От святой воды платье стало мокрым и холодным. И осталось таким же грубоватым на ощупь.
«За что мне все это? Еды лишили. В дерюгу эту одели. Ждать заставили. Бабку мертвую показали. Водой облили. И это все во благо? А меня хоть кто-то спросил, согласна ли?» — подумала я.
Когда мои родители узнали о том, что бабушка меня крестила, то были мягко говоря не в восторге. Особенно отец. Но дело было сделано и они смирились.
Болеть я меньше не стала. И дело было не в вере, а точнее неверию, а в моей предрасположенности к простудным заболеваниям.
Северный климат — не мой климат. Я оживаю на юге. Там мне хорошо. Там я расцветаю. Просыпаюсь от северного сна. Да, и корни у меня южные. Это со счетов не скинешь.
Тогда было другое время. Советское. Если бы у родителей на работе об этом узнали, то у них возникли бы неприятности. Обсуждения, выговор. Отца бы даже из партии могли отчислить.
Помню, как я ходила в школу. На шее — пионерский галстук, а под ним — церковный крестик. Боялась, чтобы из одноклассников и учителей никто не узнал. Что было потом?
Потом прошло три-четыре года и в стране резко все изменилось. Креститься стало модным. Не нужным. Не важным. А именно, модным и повальным явлением.
Помню, как я приехала в Зеленогорск — город, расположенный на Финском заливе, зашла там в церковь и увидела следующую картину.
Внутри церкви множество людей стояли большим таким полукругом. Человек сто, не меньше и всех их по очереди крестил священник. Одного за другим. Какое уж тут таинство крещения?
Подростки — сережки в виде крестиков в ушах носили. Тоже было модно. Только Веры во всем этом не было.
«Все люди созданы из воды, ты это знаешь? Так что, когда ты пронзаешь их, вода вытекает и они умирают». (Джордж Мартин)
Мне было лет двенадцать, когда в нашем доме появилась «Бхагават-гита». Ее принесла моя мама. Вслед за ней на книжной полке стеллажа, стоящего в углу моей комнаты стали появляться и другие книги из той же серии. Я впервые услышала имена ведических богов: Кришна, Рама, Вишну.
Кришна — изначален, Рама — Его явление (примерно 2 млн. лет назад), Вишну — частичная экспансия Господа.
— Почитай, — уговаривала меня мама, подсовывая мне одну из этих книг, — возьми любую. Это интересно.
— У меня своих книг хватает, — отнекивалась я, — интересных. И вообще я -крещенная. Православная вера, понимаешь?
Не могу сказать, что после своего тайного крещения я шибко ударилась в веру. Так же продолжала скрывать крестик от чужих глаз. Но я была русской.
А тут индусы какие-то! Корова у них священное животное. Не то, что у нас! Родные буренки.
С того самого года болезнь отца стала прогрессировать. В доме было тяжело находиться. Маме нужна была какая-то отдушина. Некий противовес, в чем она могла черпать силу.
Это я понимала. Отдушины у людей бывают разные. Некоторые отдушины (отдушина — от слова «душа») становились зависимостями.
Кто-то находил утешение в рюмке. В стакане. И спивался. Кто-то в наркотиках. В картах (игромания). А кто-то в религии.
Религия все же лучше, чем все остальное.
— Почитай, — снова просила меня мама.
Я была еще ребенком, но понимала, что ей хочется иметь рядом кого-то, с кем она могла бы обсудить прочитанное. Хоть часть его. Сама она перечитала все свои индийские книги про Кришну.
И я, желая сделать ей приятное, брала с книжной полки одну из книг и начинала ее читать. Понимала я из прочитанного немного. От чтения мне становилось скучно. Бхагават-гита вызывала у меня непреодолимую тошноту.
Текст, который я читала, казался мне каким-то железобетонным. Вот, хоть тресни! Как можно было такое читать и кайфовать от этого, как это делала мама? Загадка.
Но это чтение помогало ей справляться с окружающей реальностью.
— Хочешь, я назову тебе имя того, кто написал » Бхагават-гиту»? — спрашивала я мать, — я запомнила.
— Оно же сложное. Запомнила?
— Да, хоть и не с первого раза. Шри Шримад Бхактиведанта Свами Прабхупада.
— Умница ты моя!
С фотографии этого сморщенного от старости, как печенное яблоко, смуглого и бритоголового Прабхупады начиналась каждая книга о Кришне и его учении.
Ох, и страшен был тот старик! Он напоминал мне престарелую оскалившуюся в злобной гримасе — гориллу. Но об этом матери я не говорила. Пусть верит, читает, радуется. Без меня.
Мама не настаивала, нет. Она действовала по-другому. Уговаривала.
— Давай сходим вместе, а? Что ты будешь с отцом оставаться? Только один раз. Обещаю.
Это был сильный аргумент. С отцом оставаться я не хотела. И я поддавалась на уговоры. Один раз и все! Сначала я побывала с ней на «квартирнике» кришнаитов. Все казалось мне странным и непривычным.
Я впервые увидела женщин в сари. Бритоголовых мужчин с пучком волос на затылке.
Мать объяснила мне шёпотом, зачем они так стригутся.
Я хотела домой. Очень. И я злилась на мать. Зачем она затащила меня в это сборище громкоголосых людей. Одержимые какие-то!
Все они сидели, пели мантры, разговаривали о философии «Вед» и потом ужинали. Называлось это «Бхакти-врикша».
От громкого распевания «Харе Кришна, Харе Рама», от звука барабанов у меня разболелась голова. Есть индийские кушанья я не стала.
— Когда мы пойдем домой? — дергала я маму, — ты же обещала ненадолго!
Она сидела с горящими глазами и раскрасневшимися щеками. Ей, в отличае от меня, там было хорошо.
Всю дорогу домой мать делилась со мной своими впечатлениями. А мне хотелось подвывать в голос. От голода у меня адски разболелся живот. Хотелось сделать две вещи. Быстро что-то съесть и спрятаться в своей комнате. От всех, подальше!
А потом снова были уговоры. В качестве сопровождающего лица и всего один только раз. Ну, пожалуйста, Машенька!
Так я побывала вместе с мамой в кафе «Говинда» — известном заведении общепита кришнаитов, находившемся на площади Тургенева.
Не знаю, живо ли оно до сих пор? Мне хватило одного его посещения. Их еда мне не нравилась. Мой организм ее не воспринимал.
Мама считала, что я просто не распробовала их яств и не оценила их вкус.
— Попробуй еще!
— Мама, хватит! Я не хочу! Ты меня слышишь?
Дома имелась и поваренная книга кришнаитов. Мама пыталась по ней готовить. Чего только стоило одно приготовленное ею масло Ги.
— Не пробуй, отравишься, — украдкой говорил мне отец, — только Индии нам тут не хватало. Харе Кришна, да?
У отца было прекрасное чувство юмора. И еще он был атеист.
Под уговоры матери я побывала на празднике Колесницы. Это случилось летом, после шестого класса.
Через неделю после этого важного индийского праздника мы должны были ехать в Зеленогорск, на залив, на турбазу. По путевкам, которые выбил отец.
Праздник Колесницы. Невский проспект перекрыт. Движение транспорта остановлено.
По широкому проспекту идут тысячи-тысячи кришнаитов. Они съехались в Питер со всей России. Все они были в праздничных одеждах. Счастливые.
Тысячи людей поели: «Хари Кришна, Хари Рама». Мама шла в толпе среди них и тоже пела.
— Пой и ты, — шептала она мне.
Я не пела. Не хотелось разделять все это безумие. На моей шее на бечевочке висел маленький крестик. Хлынул ливень. Я натерла ноги в новых тряпичных тапках и разулась. Молча.
А потом шла по лужам босиком, подставляла лицо каплям дождя и жмурилась, представляя, что я перенеслась на берег залива. И кругом меня одна вода. И это было счастье. Именно это.
«Думали ли вы о воде, которую пьете? Вы ли ее ниспосылаете из туч или Мы ниспосылаем? Если бы Нам было угодно, то Мы сотворили бы воду горькой.
Так почему же вы не благодарите»? (Коран).
Несколькими годами позже мама прикоснулась к новой секте. Так я услышала новое слово, которое она произнесла в нашем доме «Саентология».
И это были нова река, и новые берега.
Я ничего не имела против того, что она изучает то, что ей интересно. Если это ей не навредит, то почему бы и нет?
Уже наступили те самые лихие девяностые. Народ выживал. Смешались в кучу кони, люди. Творилось форменное сумасшествие. Закрывались целые институты. Людям месяцами не выплачивали зарплату.
Мы ели собачьи сосиски из присылаемой нам гуманитарки из-за границы, говорили: «Как вкусно!» и не знали, что мы едим. И я их ела. И так же говорила. Действительно было вкусно. Собачьи сосиски были вкуснее нашей колбасы, которую к тому же надо было еще и где-то раздобыть.
Пережила же я Бхагават-гиту! Чем черт не шутит?
— Ты только нос сунь, — вкрадчиво уговаривала меня мать, подсовывая мне свои брошюры по саентологии, — это очень интересно. Я и на собрание к ним ходила. Такие все светлые, радостные, позитивные. И еще собираюсь пойти. Хочешь со мной?
— Ну, уж нет. Мне хватило твоей «Харе Кришны»! Без меня, пожалуйста.
— Как знаешь. Но брошюры все таки посмотри. Вот, мне и анкету дали. Там вопросов много. И на тебя, кстати, тоже дали. На, заполни. Узнаешь себя лучше.
Я всегда была любознательной. Чертыхаясь, я ответила на все эти двести с лишним вопросов. Большинство из них было совершенно идиотических.
— Слышите ли Вы голоса?
— Да, постоянно!
— Как часто Вас одолевают мысли о самоубийстве?
— В день по несколько раз.
(Читатель, я шучу. Не подумай чего!)
И я узнала о себе много нового. Состояние мое, согласно результатам заполненной анкеты — было плачевно. Мрачно. Беспросветно.
Одной ногой на стуле. Полголовы в петле. Но!
Мне повезло. У меня было спасение. Луч света в мрачном царстве. Учение Хаббарда обещало спасти мою мятущуюся душу и вывести меня на из зарослей дремучего леса, в котором я блуждала все это время на истинный путь.
Саентология протягивала мне руки:
— Иди ко мне, деточка!
— А, вот тебе фигушки! Ищи других идиотов!
Тогда я уже знала, что такое секта и чем она может быть опасна. Мама поняла во что она вляпалась спустя несколько месяцев. И с той же страстностью, как она уговаривала меня почитать об этом «лже-учении», она начала его отрицать.
Адепты Хаббарда оказались ребятами очень хваткими и навязчивыми.
Слава Богу, мы не потеряли квартиру и не пострадали. Отделались, как говорится, малой кровью.
На протяжении еще нескольких лет нас регулярно прозванивали саентологи, зазывая на их собрания. Они регулярно присылали матери свои письма-счастья, приглашали ее к ним на работу. Рассказывали, как им счастливо живется.
От разных сект пострадало множество людей, которые искали утешение в «духовности». Вместо этого разрушались семьи, родители теряли детей. А дети — родителей. Гуру же от сект обогащались, получая в собственность квартиры, деньги и новых адептов.
«Когда поднимается вода, рыбы едят муравьев, когда вода уходит-муравьи едят рыб. Пусть никто не полагается на своё сегодняшнее превосходство». (Аврелий Августин)
Когда я ждала Лизу, то со второго по шестой месяц своей беременности я работала флористом в крошечном цветочном отделе, который находился в круглосуточном супермаркете «Планета», неподалеку от метро Сенная (Питер).
Это был настоящий продуктовый Рай! Продукты, которые продавались там можно было встретить далеко не в каждом магазине.
А еще я обнаружила там скопище адвентистов Седьмого Дня. Им оказался каждый второй сотрудник.
— Я снова попала в какой-то вертеп. И эти зазывать начнут. — думала я.
И я не ошиблась. Что такое «Сторожевая Башня» я узнала еще до того, как попала в «Планету». Этот журнал мне часто пытались подсунуть на улице:
— Почитайте, это интересно!
В основном разные бабульки, но иногда попадались и лица средних лет, и молодые. Всех их объединяло одно, а именно — чрезмерно восторженное выражение лица, которое казалось мне неискренним и фальшивым.
Я им не верила. Создавалось впечатление, что их завели каким-то невидимых ключиком и вложили в их головы чьи-то чужие мысли и слова:
— Повторяй и верь в то, что говоришь!
И они повторяли и верили в свои слова. Эти люди-зомби.
— Почитай, это интересно! — подсовывала мне «Сторожевую Башню» — кухарка Лена, каждый раз, когда я приходила на кухню попить чай-кофе с утра или пообедать.
Ужин проходил без кухарок. Они уходили раньше.
Штат «Планеты» был внушительным. Две дневные смены, которые работали в графике неделя через неделю. Недельная двенадцатичасовая каждодневная вахта. И так же было в ночь.
Директор магазина был мужиком умным и понимал, что сотрудников нужно кормить нормальной домашней кухней. Завтрак-обед-ужин, а не сухомятка.
Людей кормили вкусно, сытно, разнообразно и бесплатно. Я питалась вместе с другими сотрудниками. Мое питание оплачивали мои работодательницы.
Взамен бесплатной кормежки я была обязана носить фирменный передник сотрудницы супермаркета, чтобы не выделяться на фоне других. Два ряда пуговиц по бокам, бело-голубая полоска. Моего медленно растущего живота было не видно до самого увольнения. До родов оставалось ровно три месяца.
— Почитай, это интересно! — снова протягивала мне «Сторожевую Башню» — Лена, — почему ты каждый раз отказываешься? Знаешь, как счастливо мы живем?
— Не знаю, и знать не хочу. Лена, дай мне спокойно пообедать, пожалуйста. Салат такой вкусный у тебя получился. И суп мне понравился. Давай лучше о еде поговорим, а?
«Двигайся, как вода. Замирай, как зеркало.Отвечай, как эхо». (Брюс Ли).
Я начала изучать эзотерику вскоре после рождения Лизы. Мне это было интересно. Узнавать новое. Задумываться над прочитанным. Задавать вопросы и находить на них ответы.
В одной чаше моих весов всегда лежали: любознательность и желание Знать. Жажда новых знаний.
В другой же — отрицание всего, чего мне пытались навязать. Даже если это происходило из самых лучших побуждений.
Я хотела дойти до всего сама. Отсеять все лишнее. Пропустить приходящую информацию через свои внутренние фильтры.
Собрать по крупицам все важное. Ценное. Значимое для меня.
Я часто задумывалась над словами, известными многим: «Человек был создан по образу и подобию Божьему».
С первым мне было все понятно. Это про физическую оболочку.
Одна голова, по паре-рук-ног. На каждой конечности по пять пальцев. Два глаза, один нос, один рот, два уха.
Все это я каждый день видела перед собой в зеркале.
А вот со вторым было сложнее. Слова «подобие Божие» — я воспринимала, как внутреннее содержание. То, что внутри. Начинка.
Иисус кормил верующих. Ходил по воде. Усмирял бури. Изгонял бесов. Исцелял больных. Человек был создан подобием Божьим.
Какие же знания и умения утратили мы — люди? О чем мы забыли.
У человека, который долго не ходит, атрофируются ноги. Любое знание, умение, если им долго не пользоваться начинает забываться, блекнуть. Все ли способности мозга использовались ли нами?
Левитация? Телепортация? Ясновиденье? Яснознание? Были ли мы настолько жалкими и грешными, какими старались нас показать некоторые учения?
Любить, а не ненавидеть. Создавать, а не разрушать. Благославлять, а не хулить.
Духовная работа – это предельно трезвая попытка разобраться и пережить, как же «Оно все есть на самом деле», кто «Я» и «Зачем» ? Попытка, не прекращающаяся ни на минуту, дотянуться до себя Настоящего.
Духовная традиция. Разные практики. Суфийские мудрости. Книги-книги. Игорь Калинаускас. Карлос Кастанеда. Ошо. Владислав Лебедько. Николай Лединский. Луиза Хэй. Сергей Лазарев. И многие-многие другие авторы.
На мои запросы всегда приходил ответ. Каждый раз по-разному.
Иногда в виде новой книге. Другой раз я находила ответ на свой вопрос в фильме, который мне рекомендовал посмотреть кто-то из моих друзей-знакомых.
Или в обрывке какого-то разговора случайных прохожих. Пьяного на остановке. Баннера у дороги. Строчки из песни. Вселенная отвечала мне всегда десятками разных способов.
Кто я есть на самом деле? Кто я? Зачем?
«Я — вода, и этим всё сказано. Изменчивая, и то же время постоянная, как никто. Вода укладывается в любые рамки, обретает любую форму в зависимости от ситуации, но давления она не выносит — просочиться сквозь пальцы, не догонишь. Воду не уничтожить. Можно сделать льдом, превратить в пар — это будет та же вода».
(Ольга Шумилова)
Что есть для меня — Бог? Что есть для меня — Вера?
Я нечасто хожу в церковь и только тогда, когда душа попросит. Всегда держу дома святую воду и церковные свечи.
Из молитв знаю и читаю лишь «Отче наш» и «Богородица, дево, радуйся».
Ещё я верю в реинкарнацию. В то, что душа бессмертна и мы живём не одну жизнь.
Люблю слушать, как поют мантры и сама подпеваю. Моя любимая мантра «Ом таре тутаре туре саха». Долго могу ее напевать, не надоедает.
Любимая руна — Дагаз.
Не раз сталкивалась с православными, которые стучат себя в грудь, твердя о чистоте своей веры, но при этом в них столько агрессии, нетерпимости, гордыни и другого.
Не к Богу тянуться, а тянут веру на себя, как одеяло ватное за край.
Для меня Бог — это Любовь.
А для Вас?
Источник
