Вода по римски 4 буквы

Водопроводы Древнего Рима (4 фото)

Самая мощная индустрия производства воды для питьевых и бытовых целей была создана в античном Риме. В период расцвета в этом городе проживало, по разным сведениям, от шестисот тысяч до миллиона человек, на каждого из которых приходилось до 1000 л воды в сутки. Необходимо отметить, что этот показатель превышает водопотребление в современном Риме почти в 3 раза. Индустрия производства воды включала в себя значительные изыскательские работы, направленные на определение водных источников, трассировку водоводов, проектирование очистных сооружений. За изысканиями следовало строительство водопроводов, водоочистных сооружений, распределительных сооружений для снабжения общественных и личных фонтанов, бань (терм), купален, специальных аквариумов-садков для разведения морских и речных рыб, а также строительство водоотводных каналов.

Строительство водопроводов в Риме осуществлялось на общественные средства, а также на средства, полученные в результате победоносных войн. Так, водопровод Ашо был построен в 272 г. до н. э. на средства, полученные в результате разгрома Пирра, Марциев водопровод — в 144 г. до н. э. на средства, полученные после взятия Коринфа. Средства на эксплуатацию водопроводов формировались за счет нескольких видов налогов, относящихся к сфере водопользования. Это были налоги на бани и каналы.

Водопроводы, или акведуки, строились следующим образом. На довольно высоком месте находили обильный источник воды и делали углубление в виде большого водоема, в котором собиралась вода. Из этого водоема вода поступала к общественному или собственному (личному) водопроводу по подземным трубам или по надземным водопроводам.

Подземные трубы выполнялись из дерева, глины или свинца (кстати, эта одна из причин падения Римской империи. Свинец — это провокатор онкологических заболеваний. Римляне, особенно элита, не доживали до 30 лет из-за раковых опухолей). В местах пересечения водопровода с твердыми скальными породами вырубались водоотводные каналы; в мягких грунтах эти каналы выкладывались камнем и над ними сооружались своды. На определенном расстоянии друг от друга делались отверстия для воздуха, чтобы вода оставалась чистой и свежей.

Надземные каменные водопроводы имели гидроизоляцию из штукатурки и отверстия сверху для доступа воздуха. Водопроводы выполнялись на стенах, которые везде, где нужен был проход, имели арки, как например, часть водопровода Клавдия. Эти арки образовывали один или несколько ярусов, что позволяло сооружать водопроводы через реки в виде мостов и прокладывать по ним дороги. Отдельные части римских водопроводов и водораспределительных устройств в виде фонтанов функционируют до сих пор.

Кроме водоводов, системы античного водоснабжения имели особые водоемы-отстойники для очищения воды и в конце водовода особый гидравлический прибор для удобства распределения воды по городу. Распределение производилось при помощи трех резервуаров, в одном из которых находилась вода, предназначенная для общественных колодцев и фонтанов (водометов), в другом — вода для бань, а в третьем — для частных домов.

Поражают своими масштабами и великолепием очистные сооружения в районе г. Байи (на берегу Неаполитанского залива). Они занимают обширные пространства и покрыты сводом, покоящимся на 48 колоннах.

Менее впечатляющими по размерам, но более наглядными являются очистные сооружения на сохранившемся в Риме водопроводе Агриппы. Они были устроены следующим образом.

Через отверстие А вода поступала в помещение В. Очищенная (осветленная) вода из помещения Н (через отверстие I) подавалась потребителям. В процессе очистки вода последовательно поступала из помещения В в помещение О (через отверстие С), из него — в помещение Р (через отверстие Е) и из помещения Р — в помещение Н (через отверстие О). При этом взвешенные частицы осаждались в помещениях О и Р, а затем удалялись через отверстие К.

Первый водопровод в Риме (Аqua Аррiа) был построен в 312 г. до н. э. Аппием Клавдием, тем самым, который построил первую римскую дорогу (знаменитая Аппиева дорога). Этот водопровод имел протяженность около полутора миль под землей и около километра; в самом Риме (по аркам). Другой, начатый в 273 г. до н. э. также Аппием Клавдием, большей частью шел под землей. Третий (Aqua Магсia) сооруженный в 146 г. до н. э., имел протяженность около 7 миль, из них около 1,5 миль были сооружены на арках. Этот акведук носит имя Марция. Четвертый (Аqua Терulа) был основан в 127 л до н. э. и в 35 г. до н. э. был соединен с Юлиевым водопроводом Агриппой. Шестой (Аqua Viгgо) построил тот же Агриппа для снабжения водой своих терм.
Водопроводы строили также Август, Каллигула и Клавдий.

Эти девять водопроводов снабжали водой Рим в конце I в. н. э., обеспечивая ежедневно подачу 5,5 млн. ведер чистой воды. Необходимо отметить также, что подземные источники воды обустраивались специальным образом, над ними возводились различные постройки. Многие из них сохранились до настоящего времени.

Исправное состояние водопроводов было заботой значительного числа чиновников. Вода была одним из самых ходовых и недорогих товаров. Невысокая стоимость потребляемой воды и огромные ее объемы обеспечивали значительные финансовые поступления в казну государства.

Огромные количества использованной воды требовали отвода. По водосточным канавам вода отводилась в Тибр, Со временем сбросные каналы стали огораживать, а во II в. до н. э. главный отводной канал (Сlоаса mахimа) был покрыт сводом. Выход главного римского канала в реку Тибр.

Отвод воды также существенно пополнял государственную казну. Именно в античном Риме при императоре Веспасиане был введен налог на уборные, и именно с этого момента стала известна сакраментальная фраза «деньги не пахнут». Осмотр водоотводных каналов занимал у императора целый день, а это свидетельствует о значительных размерах водоотводного хозяйства и экономической заинтересованности в его развитии. К концу III в. до н. э. число водопроводов в Риме достигло 13.

Общественные и частные бани составляли неотъемлемую часть жизни римлян. Значительное время римлянин отводил посещению терм и паровых серных бань в местах естественного проистекания минеральных вод. Строительство личных купален, бань (или терм), наряду со служением отечеству, исполнением общественного долга, определяло престиж римлянина. Более или менее состоятельные граждане строили бани не иначе как со стенами, выложенными александрийским и нумидийским мрамором, с мозаичными помостами, бассейнами из мрамора, имевшими серебряные краны. По утверждению Плиния Младшего, изнеженные римские дамы имели бани, полностью отделанные серебром. Помещения украшались статуями, огромные массы воды с шумом сбегали по ступеням. Сам Плиний построил свою купальню таким образом, чтобы, плавая в теплой воде, он мог видеть холодное море. Императорский отпущенник Клавдий Этрусск имел купальню со стеклянной крышей.

Первые термы в Риме построил в 24 г. до н. э. Агриппа, проведший с этой целью шестой римский водопровод. До этого римляне в частных домах пользовались простыми банями или ваннами, расположенными в кухне. После Агриппы императоры и богатые люди также строили частные термы, так что к IV в. их насчитывалось более 800. До нашего времени сохранились остатки трех терм: Тита, Диоклетиана и Каракаллы. Термы назывались по имени знатных римлян, императоров или должностных лиц, построивших их. В наилучшем виде до нас дошли термы Каракаллы, построившего их главную часть. Термы могли одновременно вместить до 3 тыс. чел. Ниже, на рисунках, показан современный вид терм Каракаллы, а также план терм и реконструкция внешнего вида.
Ежедневное посещение терм вошло в обычай в связи с тем, что, помимо своего основного назначения, они служили своеобразными местными клубами, были одним из признаков «римского образа жизни». Многие римляне в течение дня могли неоднократно посещать термы благодаря их дешевизне.

Термы, как правило, состояли из трех помещений, которые в соответствии с температурой подаваемой воды назывались:

холодная баня (frigidariuт);
жаркая баня (саldariuт);
умеренно-теплая баня (зал) (teridariит).
Холодная баня имела бассейн с холодной водой, по ее сторонам были расположены ниши со скамьями и стульями.

Жаркая баня имела продолговатый бассейн с горячей водой, в середине — пространство для сухой потовой бани, а в нишах стояли ванны, где можно было окатиться холодной водой.

Умеренно-теплый зал был предназначен для согревания. Здесь тело посетителя натирали ароматическими маслами, готовились к жаркой бане. Этот зал, отделанный самым роскошным образом, имел шкафы для платья и скамьи для отдыха.
Паровых бань в Античном Риме не было.

Помимо самих бань, термы имели помещения, в которых нагревалась вода и откуда горячий воздух поступал в бани. Вода разной температуры подавалась в бани по трубам из трех больших котлов, помещенных над печью один над другим так, что в нижнем была горячая вода, во втором — умеренно-теплая, а в верхнем — холодная.

Более роскошные публичные термы имели бани с потовыми отделениями, выполненными в виде круглого зала с куполом, куда подавался горячий воздух. Для регулирования температуры в своде приоткрывалось отверстие.

Такие бани имели, как правило, гардеробную, или раздевальню, где специальный служитель принимал и укладывал в шкаф одежду посетителей и следил за ней. В банях были также натиральни, чистильни, залы для научных бесед (экседры), залы для игры в мяч, места для прогулки, лавки и даже гостиницы.

Источник

Акведуки Древнего Рима.

Акведуки стали важным достижением древнеримских инженеров: благодаря строительству этих сооружений римлянам удалось наладить идеальную систему водоснабжения городов, требующих большого расхода воды.

Акведук представляет собой оросительный канал, идущий через дороги и реки: по таким каналам в города доставляли воду. Если акведук протягивали на поверхности земли, то перекрывали верх с целью сохранить воду чистой. Нередко на пути таких древних трубопроводов встречались овраги или ямы: тогда архитекторы трудились над созданием прочных и почти воздушных конструкций. Арочные пролеты украшали и дополняли ландшафт. Арки шли в несколько ярусов: это помогало сделать сооружение особенно устойчивым.

Слово «акведук» (aquaeductus) произошло от двух латинских слов: от aqua — «вода» и ducere — «вести, проводить». Согласно словарям, акведук — это водовод для подачи воды к населенным пунктам и оросительным системам, расположенных на местности выше источников.

Позже акведуком стали называть также часть водовода в виде арочного моста над оврагом, рекой, дорогой. Достаточные по ширине проемы акведуков могли пропускать по реке суда. Зачастую акведуки одновременно выступали не только «водопроводом», но и мостами.

Сооружались акведуки из камня, кирпича, вулканических пород, бетона, который был известен в Древнем Риме. Этот прототип водопровода состоял из основания, на котором возводят каменные или кирпичные опоры (обычно между ними для устойчивости помещают каменные арки), и берегового устоя, на который укладываются трубы или устраиваются кюветы.

Чаще всего акведуки ассоциируются с Римской империей, но надо сказать, что применяли их и на Ближнем Востоке, где строили сложные ирригационные системы. Классические римские акведуки стали появляться уже в 7 веке до н.э., когда ассирийцы построили акведук из известняка высотой 10 метров и длиной 300 метров, чтобы переносить воду через долину в свою столицу, Ниневию, при этом общая длина акведука составляла 80 километров.

Римляне строили многочисленные акведуки для доставки воды, в основном, в города. Непосредственно в Рим вода поставлялась через одиннадцать акведуков, которые были построены в довольно короткий промежуток времени (с исторической точки зрения, конечно) — в течение пятисот лет. Их общая длина составляла почти 350 километров. Самое любопытное, что всего 47 километров из них были наземными: большинство проходило под землей. Самый характерный пример подземных водоводов — это акведук Айфель в Германии. Он снабжал водой Кельн, которую приносил с гор, удаленных от города на 130 километров. Его датируют I веком н.э. Как и во всех остальных акведуках, вода в этом подземном сооружении движется под воздействием силы тяжести, без каких-либо дополнительных устройств.

Самый длинный акведук был построен во II веке н.э., чтобы поставлять воду в Карфаген (современный Тунис), его длина составляла 141 километр. Строили его, применяя самые современные на тот период материалы, например, водостойкий пуццолановый бетон. Выглядит этот бетон практически как современный.

Римские акведуки с самого начала являлись невероятно сложными сооружениями, которые технологически не устарели даже через тысячу лет после падения Римской империи.

Они были построены с замечательной точностью: например, акведук в городе Ниме, в Провансе, под названием Pont du Gard (в переводе «мост через Гар»). Акведук возвели из каменных блоков, некоторые из которых весили почти шесть тонн, и уложили друг на друга без скрепляющего раствора. В древние времена акведук подсоединялся к водозабору шестиметрового диаметра, от которого в пяти направлениях расходились трубы.

После падения Римской империи этот акведук не был разрушен, поскольку был незаменим в качестве моста. Для пропуска габаритных транспортных средств часть опор была выдолблена, что создало угрозу обвала всего сооружения. В 1747 году, еще через 750 лет работы, неподалеку был построен современный мост, движение по Пон-дю-Гар было постепенно закрыто, а сам древний памятник по приказу Наполеона III был отреставрирован.

Что касается аведуков в Европе, то их строительство практически полностью прекратилось вплоть до XIX века. Воду добывали путем рытья колодцев, хотя это вызывало чисто санитарные проблемы и, как следствие, угрожало жизни и здоровью горожан.

В этом плане очень повезло испанцам: построенный римлянами в городе Сеговии акведук функционировал аж до ХХ века, «переправляя» воду на расстояние в 18 километров.

Становится понятно, что древние строители ко всему подходили очень серьезно: им удалось наладить подачу воды в отдаленные районы, и благодаря этому во многих городах появились не только общественные бани, бассейны и фонтаны, но и система водопровода, поставляющая воду в жилые дома.

Найдены дубликаты

Римляне прям основательны) оставили след на тысячелетия.

Вот, вот, а современные каждый год копают.

Согласно словарям, акведук — это водовод для подачи воды к населенным пунктам и оросительным системам, расположенных на местности выше источников.

Ниже источников, всё таки.

Как и во всех остальных акведуках, вода в этом подземном сооружении движется под воздействием силы тяжести, без каких-либо дополнительных устройств.

Или же одной силы тяжести будет мало 🙂

Вот как на нижнем ярусе вода текла? Из горы в гору? Ум включать надо иногда.

Римское завоевание Иллирии (ч 1)

Прежде чем перейти к описаниям событий Великого Иллирийского восстания 6 г. н.э. которое уже упоминалось в роликах по германским завоеваниям Рима, и понять его огромное значение и влияние на весь ход истории, следует рассмотреть события, которые ему предшествовали и в конечном итоге к нему привели.

Для начала давайте с вами вернемся на более чем два века назад и рассмотрим малоизвестные страницы римской истории.

Взор римлян на балканский полуостров обратился еще во время войн с Пирром. Однако, начавшаяся Первая Пуническая война против Карфагена, отложила планы по завоеванию Балкан. Только после этой войны, когда под власть Рима уже попала Сицилия, Сардиния и часть ближней Испании, наконец, дошла очередь и до Иллирийских земель, размещавшихся в северо-западной части Балканского полуострова. Все эти области стали одними из первых завоеванных территорий за пределами Италии.

Первоначальное покорение Иллирии началось в 30-х годах IIIв. до н.э. После победы Рима в первой Пунической войне, авторитет и военная мощь Карфагена, была подорвана. Некогда великий город утратил звание «хозяина» западного средиземноморья, и, что важнее, принадлежавшие ему ранее торговые монополии. Благодаря этому активизировалась римская морская торговля. Италики искали рынки сбыта своих товаров. Однако римские торговые корабли в Адриатическом море то и дело подвергались нападениям Иллирийских пиратов, населявших прибрежные острова Далматского архипелага, и береговые области Балкан, именно они контролировали эти воды. Да, морское пиратство в этом регионе процветало, и многие жили за его счёт целыми поколениями.

Римляне еще во время Пунической войны держали на Адриатике небольшую эскадру своих кораблей, однако они не могли контролировать весь бассейн адриатического моря. Пиратские нападения совершались быстро, и погони за легкими и шустрыми пиратскими суденышками по большей части не заканчивались успехом. Также этому способствовали природные условия Иллирии — извилистая береговая линия с многочисленными островами и удобными бухтами, позволявшие местным жителям совершать набеги на берега Балканского полуострова и Италии, быстро перемещаясь по Адриатическому и Ионическому морям.

Примерно в это же время местные племена начали объединение в единое государство, достигшее своего расцвета при царе Агроне и его жене царице Тевте. Государство это было столь сильно, что стало угрозой даже для греков. К 230 г. до н. э. Агрон захватил часть Эпира, остров Фарос и Керкиру (совр. Корфу) и стремился ещё дальше. Для защиты от возможных нападений монарх заключил союз с царём Македонии Деметрием II. Однако планы по завоеванию не осуществились. Царь Агрон вскоре умер, а его сын Пиннес был ещё слишком мал. В итоге, вся власть над царством перешла царице Тевте.

Но если греческие дела в это время еще никак не интересовали римлян, то ущерб, причиняемый италийской торговле, не мог их не затрагивать. Поэтому сенат, несмотря на то, что у него в этот момент было много других забот, вынужден был вмешаться. Осенью 230 г. до н.э. к царице явились два римских посла братья Гай и Луций Корункании с требованием возмещения убытков италийским купцам и гарантий в том, что нападения пиратов прекратятся в дальнейшем. Тевта, однако, на тот момент находившаяся в зените своего могущества и полагавшая, что римляне никогда всерьез не вмешаются в восточные дела, приняла послов сурово, холодно и надменно. Она заявила, что в Иллирии «не принято мешать кому-нибудь приобретать себе добычу на море». Тогда один из послов, оскорбленный приемом и словами царицы, воскликнул: «Ну, так мы постараемся исправить иллирийские обычаи!». Разъяренная Тевта прервала переговоры, а на обратном пути на римских послов напали пираты и убили того из них, который осмелился сказал дерзость царице.

Этот факт, конечно же, сделал невозможным мирное разрешение вопроса. Сенаторы, принявшие выжившего посла, были крайне возмущены таким исходом событий. Немедленно же было принято решение раз и навсегда покончить с пиратством силовым путем. Весной 229 г. до н.э. Тевта снова послала большой флот в греческие воды. Иллирийцам чуть было не удалось хитростью захватить Эпидамн. Вытесненные оттуда жителями, они принялись за осаду Коркиры на одноименном острове. Разбив небольшой ахейско-этолийский флот, явившийся на помощь осажденным, иллирийцы завладели Коркирой.

В этот момент в восточных водах появился римский флот, состоявший из 200 судов под командованием Гнея Фульвия Центумала, а вскоре из Брундизия удалось перебросить наземные войска, около Аполлонии высадилась римская армия, включавшая 20 тыс. пехотинцев и 2 тыс. кавалерии, во главе с консулом Луцием Постумием Альбином. Римляне начали войну одновременно и на суше и на море. Македония в этот момент ничем не могла помочь Тевте, так как Деметрий II умер, оставив после себя своего 9-летнего сына Филиппа V. В государстве возникли внутренние смуты и внешние затруднения, которые регент Антигон Досон, двоюродный брат Деметрия, смог прекратить далеко не сразу.

Итак, римский флот явился на помощь Коркире. Он, правда, опоздал, но начальник иллирийского гарнизона грек Деметрий Фаросский перешел на сторону римлян и сдал им город. После этого остальные греческие города адриатического побережья (Аполлония, Эпидамн и др.) также отдались под защиту римлян. Выразили покорность Риму и некоторые соседние варварские города. Затем консулы двинулись вглубь материка; они освободили от осады Иссу, взяли штурмом ряд городов и подчинили большую часть страны союзнику Рима Деметрию Фаросскому. Теснимая со всех сторон, Тевта бежала в глубь страны и укрылась в укрепленном городке. Согласно Полибию, в конце года Центумал вернулся в Италию с большей частью флота, включавшую 160 кораблей из 200, а его соратник Луций Альбин перезимовал с войсками в Иллирии.

Весной 228 г. до н.э. царица Тевта согласилась заключить мирный договор, по которому обязалась не позволять своим кораблям заплывать южнее Лисса, гарантировала выплату дани и отказывалась от претензий на города, контролируемые Римом. После этого Альбин вернулся в Рим, где был удостоен триумфа.

Завоеванные области римляне не пожелали превратить в свои непосредственные владения, подобно Сицилии и Сардинии. Для этого они были еще слишком мало заинтересованы в Балканском полуострове. Их основная цель, ради которой они объявили войну, — обеспечить безопасное плавание по Адриатическому морю — была достигнута (или, по крайней мере, казалась достигнутой), поэтому часть занятой территории они передали Деметрию Фаросскому, который стал управлять ею в качестве самостоятельного правителя. Население другой части, в том числе греческих городов Коркиры, Аполлонии, Эпидамна и др., фактически было поставлено в положение, близко напоминавшее положение римских союзников: они пользовались полной внутренней самостоятельностью и не платили налогов, но римляне сохраняли за собой право требовать от них поставки вспомогательных войск. Формально же эти новые союзники были так называемыми «сдавшиеся» (dediticii) и, следовательно, находились в полной зависимости от Рима.

После заключения мира римский консул отправил в ахейский и этолийский союзы послов, которые официально информировали их о произошедших событиях. Греки выразили огромную радость по поводу разгрома иллирийских разбойников. Кроме того, римляне становились теперь их союзниками в борьбе с Македонией. Спустя немного времени сенат направил аналогичное посольство в Коринф и Афины. Здесь прием был не менее радушен. Коринфяне даже вынесли постановление о допущении римского народа к истмийским играм. Этим постановлением римляне были официально признаны эллинами, хотя про себя греки, конечно, продолжали считать их варварами. Но Рим стал слишком крупной силой, и грекам приходилось с этим считаться.

Однако история не стоит на месте, и события развивались дальше не менее стремительно.

Вторая Иллирийская война

Если римский сенат полагал, что заключённый мир раз и навсегда решил иллирийскую проблему, то он жестоко заблуждался. Македония в правление Антигона Досона снова окрепла: почти весь Пелопоннес оказался под ее властью. Это тотчас же отразилось на политике Деметрия Фаросского, который после смерти (или отречения от престола) Тевты стал правителем части Иллирии. В конце 220-х годов до н.э. надеясь, что римляне, занятые испанскими и галльскими делами, не станут вмешиваться, он открыто выступил в Греции союзником Антигона – царя Македонии. Римский сенат действительно пока не реагировал на измену Деметрия. Это придало ему еще больше храбрости. Вскоре Антигон скончался и на македонский престол вступил 17-летний Филипп V, который в тот же момент был втянут в длительные войны с греками. Однако Деметрий в 220 г. появился со своим пиратским флотом в греческих водах, и начал нападать на римские корабли.

Но он просчитался: Риму было необходимо развязать себе руки для предстоящей войны с Карфагеном, которая вошла в историю под названием второй пунической, однако сначала необходимо было покончить с Деметрием.

В 219 г. до н.э. большой римский флот и армия снова появились в Адриатике под командованием обоих консулов, Луция Эмилия Павла и Марка Ливия Салинатора. Молодой македонский царь, занятый по горло греческими делами, пока ничем не мог помочь Деметрию, поэтому вторая иллирийская война кончилась очень быстро. Не рискуя открытым столкновением с римлянами и желая в расчете на македонскую помощь, как можно дольше затянуть войну, Деметрий решил отсиживаться в укрепленных городах Дималлуме и Иссе, но римляне быстро взяли две его сильнейшие крепости. Дималлум который первоначально планировалось осадить, уже через семь дней был взят штурмом. Вскоре планировалась высадка на острове Фарос, где находилась хорошо укрепленная крепость. Там Деметрий и планировал отсиживаться. Ресурсов, запасов и людей было вполне достаточно, чтобы выдержать длительную осаду. Здесь он рассчитывал продержаться до подхода македонских войск.

Командующий армией консул Эмилий Павел также, как и при Дималлуме не планировал вести долгую осаду, а рассчитывал одним лобовым ударом взять крепость. Для этого он пошел на некоторую военную хитрость. Часть римлян удалось незаметно высадить с другой стороны острова, и занять лесистую местность. Тем временем на следующий день римский флот подошел к гавани Фароса, небольшая группа кораблей с римским десантом приготовилась к высадке. Но уверенный в быстром разгроме десанта, Деметрий с большей частью гарнизона вышел из города и направился в гавань для противостояния высадке. В это же время из леса с другой стороны вышла основная римская армия, перерезав дорогу, ведущую от города к гавани. Связанный боем с римским десантом, Деметрий был атакован в тыл подоспевшими римлянами. Несмотря на разгром своей армии, Деметрию все же удалось бежать к Пиннесу, сыну Тевты, который формально оставлял за собой власть над Иллирией, а фактически был в зависимости у Рима. Несмотря на все призывы задержать Деметрия, ему все же беспрепятственно удалось выехать к Филиппу в Македонию. Римские послы были направлены в Македонию с требованием выдачи Деметрия, однако и там им было отказано.

По итогу второй иллирийской войны, крепости Фороса и Дималлума были разрушены. Пиннес обязался выплатить все задолженности по выплате дани, и компенсировать содержание римской армии. Хоть он и не являлся участником конфликта, римляне поставили ему в вину то, что он знал о приготовлениях Деметрия к войне, но никоим образом не известил об этом. Однако Пиннес остался при власти и в дальнейшем получал всяческую поддержку от римлян. Летом консулы с почестями вернулись в Рим, где были удостоены триумфа.

В целом в Иллирии планировалось оставить часть войск и флота для предотвращения угрозы римским владениям. Однако в конце того же 219 года до н.э. ситуация резко изменилась, Ганнибал взял в Испании союзный Риму город Сагунт, чем фактически начал новое противостояние. Начиналась война, которая вошла в историю как Вторая Пуническая, в связи с этим римлянам было уже не до Иллирии. Владения Деметрия, по-видимому, поступили под протекторат Рима, подобно тому, как это было сделано в 228 г. до н.э. Римская армия и флот вновь покинули Балканы. Но вот надолго ли. Время покажет. (Продолжение следует…)

Особенно тем кто посмотрел видео и поддержал канал 😏😏

Этруски это. Происхождение и наследие этрусков по данным археогенетики

Этрусская цивилизация занимала большую территорию центральной Италии в период железного века, включая современные регионы Тоскана, Лацио и Умбрия, с локальным расширением в соседние итальянские регионы на протяжении всего своего существования.

Этруски примечательны своей материальной культурой, включающей металлургию и вымершим, неиндоевропейским языком. Учитывая особенности, отличающие эту культуру от их соседей, географическое происхождение населения, связанного с этрусской цивилизацией, долгое время было темой интенсивных дискуссий еще в древние времена, с двумя главными конкурирующими гипотезами.

Первая предполагает анатолийское / эгейское происхождение, на что указывают древнегреческие историки Геродот и Гелланик Митиленский с Лесбоса. Эта гипотеза подтверждается присутствием древнегреческих культурных элементов в Этрурии в так называемый период ориентализирующего стиля, между VIII и VI веками до н. э.

Вторая гипотеза выступает за автохтонное развитие, о чём писал в I веке до н. э. древнегреческий историк Дионисий Галикарнасский. Согласно этой гипотезе, этруски были местными и произошли около 900 года до н. э. от людей, связанных с культурой протовилланова позднего бронзового века.

В то время как современные археологические данные поддерживают последнюю гипотезу, сохранение вероятного неиндоевропейского языка-изолята в окружении италийских индоевропейских языковых групп, таких как латины, является интригующим и все еще необъяснимым явлением, требующим дальнейших археологических, историко-лингвистических и генетических исследований.

После более чем четырех столетий широкого регионального развития, в IV в. до н. э., этрусская цивилизация была ассимилирована римлянами в результате серии римско-этрусских войн, которые закончились в 264 году до н. э. Несмотря на этот период изменений, этрусские культурные и религиозные традиции сохранялись на протяжении последующих веков, даже после включения Этрурии в состав Римской империи после 27 г. до н. э.

В период Великого переселения народов и после распада Западной Римской империи в V веке н. э. этот регион на короткое время был включен в состав Восточной Римской империи. После чего, в период раннего Средневековья, значительная часть Апеннинского полуострова была завоевана лангобардами, которые более двух столетий правили территорией в составе Лангобардского королевства до 774 года. На смену лангобардам на севере Италии пришла Каролингская империя, приемниками которой позже считали себя императоры Священной Римской империи.

Анализ ДНК людей, которые жили в течение вышеупомянутых периодов, может помочь разобраться в ряде вопросов.

1. Как сочетаются задокументированные исторические события с изменениями в моделях предков на уровне популяции?

2. С чем были связаны эти изменения, с миграциями извне или повышенным уровнем мобильности?

3. Как все эти процессы повлияли на генофонд современных итальянцев?

В течение последнего десятилетия генетические данные по теме этрусков были весьма противоречивы. Анализ мтДНК современных тосканцев продемонстрировал связь с нынешними анатолийскими популяциями, что было интерпретировано как свидетельство ближневосточного происхождения этрусков. Однако анализ древней мтДНК людей, связанных с этрусками, не показал никаких доказательств генетической преемственности между ними и современными популяциями из того же региона, за исключением некоторых изолированных мест в Тоскане. При этом древние геномы из Италии довольно ограничены, и по всей материковой её части доступны лишь скудные данные от неолита до Римской республики.

У людей из Рима и окрестностей этого древнего города, времён железного века и Римской Республики (с 900 по 27 год до н. э.), преобладали генетические компоненты, которые характеризуют большинство европейцев начиная с бронзового века.

Однако у троих человек были обнаружены компоненты Северной Африки и Ближнего Востока, что является еще одной демонстрацией широких связей Рима по всему Средиземноморью еще в железном веке. При этом неожиданным для исследователей оказалось то, что почти все люди более позднего, имперского периода в окрестностях столицы имели значительную долю восточносредиземноморского происхождения, которая позже сократилась в поздний античный и раннесредневековый периоды. Но степень, в которой эти изменения отражают процессы, происходившие на остальной части Апеннинского полуострова, еще предстояло выяснить.

И вот в новой работе авторы проанализировали геномные данные 70 человек из 12 археологических памятников, связанных с этрусками, и последующими группами с 800 г. до н.э. по 1000 г. н. э. Также были получены геномные данные 16 человек VIII в. н. э. из Венозы в Базиликате для сравнения генетического состава популяций в раннем Средневековье из Центральной и Южной Италии. Также данные были дополнены новыми радиоуглеродными датами.

Совместно полученные результаты помогают решить ключевые вопросы, касающиеся генетического происхождения этрусских групп и их взаимоотношений с другими соседними и более поздними популяциями. Кроме того, авторы оценили генетическое влияние исторических событий, таких как создание Римской империи в Этрурии, охарактеризовали генетический состав людей раннего Средневековья в центральной и южной частях Апеннинского полуострова, а также выявили уровень генетической преемственности между древними культурами и современным населением.

Анализ геномов 82 древних людей, почти за

2000 лет итальянской истории из Тосканы, Лацио и Базиликаты, выявил основные эпизоды генетической изменчивости.

В работе эти образцы были сгруппированы в три временных интервала на основе их радиоуглеродных дат и генетического сходства:

1. 48 человек были сгруппированы в кластер железного века и Римской республики от 800 до 1 г. до н. э.

2. 6 человек в имперский период от 1 до 500 г. н. э.

3. 28 человек были отнесены к интервалу от 500 до 1000 г. н.э. При этом 12 образцов этого периода представляют Центральную Италию, а 16 Южную.

Железный век и Римская республика

На протяжении первого интервала (от 800 до 1 г. до н.э.) большинство образцов образуют однородный генетический кластер этрусков Италии.

А их положение на графике анализа главных компонент совпадает с современными испанцами. Но были и единичные находки людей, которые генетически отличались от этрусков, в данной работе они представлены: четырьмя людьми с североафриканским генетическим профилем, тремя с центральноевропейским и одним с ближневосточным.

Причём эти единичные представители не оставили существенного генетического наследия. Поэтому вопреки предыдущим предположениям генофонд этрусков, скорее всего не связан с миграциями с Ближнего Востока. Этруски напротив демонстрируют местный генетический профиль, общий с другими соседними популяциями, такими как латины из Рима и его окрестностей, несмотря на культурные и языковые различия между этими двумя соседними группами. При этом генетический профиль этрусков состоит из трёх основных компонентов, а именно неолитических анатолийских земледельцев, западноевропейских охотников-собирателей и скотоводов бронзового века из Причерноморско-Каспийской степи.

Подтверждая тенденцию, наблюдаемую в большинстве других европейских регионов. Потому как степной генетический компонент, также достиг центральной Италии в эпоху бронзы, но раньше, чем Сардинии.

Из исследования 10 мая 2021 г

Примечательно, что у единственного образца, смещённого в сторону ближневосточного населения в анализах, модель смешения между неолитическими и степными предками не соответствует его генетическому профилю. Вместо этого профиль этого человека можно смоделировать как смесь между кластером этрусков и популяциями с Кавказа, как с территории Армении бронзового века, что указывает на единичное присутствие иранской родословной в Этрурии, по крайней мере, ко второму веку до н. э.

Анализ главных компонент выявляет полное совпадение между людьми железного века и Римской республики из Тосканы и Лацио, включая древний город Рим. А это указывает на то, что степные компоненты уже были широко распространены к железному веку в разноязычной среде, включая как носителей индоевропейских языков – италийских и кельтских, так и неиндоевропейского языка этрусков. Примечательно, что язык этрусков сохранился несмотря на значительную примесь, демонстрируя ситуацию очень схожую с басками.

Это лингвистическое постоянство в сочетании с генетическими изменениями бросает вызов упрощенным предположениям о том, что гены равны языкам, и предполагает более сложный сценарий, который, возможно, включал ассимиляцию ранних носителей италийских языков, сообществом, говорящим на этрусском языке, возможно, в течение длительного периода смешения во втором тысячелетии до н. э., ещё до появления собственно этрусской цивилизации. Этот сценарий выглядит более правдоподобным благодаря недавнему обнаружению степной родословной в Центральной Италии еще с 1650 года до н. э. с последующим её увеличением со временем.

Хотя этрусский язык считается реликтовым языком, который сохранился в Центральной Италии до имперского периода, он не был изолирован. Вместо этого он, по-видимому, был связан как с ретским языком, задокументированным в восточных Альпах у населения, которое, как утверждают древние историки, мигрировало из района Паданской низменности на севере Италии, так и с языком Лемносской стелы, на котором предположительно говорили на древнем Лемносе в Эгейском море.

Это оставляет открытым вопрос о том, могут ли эти «Тирренские языки» каким-то образом относиться к морским экспансиям из Восточного Средиземноморья. Однако отсутствие компонентов, связанных с иранской родословной у этрусков может также свидетельствовать о том, что тесная языковая близость через Средиземное море может отражать перемещения населения, но от Апеннинского полуострова.

В новом наборе данных самый ранний представитель с неместным генетическим профилем, датированный VII веком до н. э. (CAM002) близок к центральноевропейским популяциям того периода. В раннем железном веке как раз гальштатская культура, связанная с кельтскими группами, занимала регион к северу от Альп. Хотя существуют археологические свидетельства обмена товарами и технологиями между этрусской цивилизацией и северными культурными группами с VIII века до н. э., об обширных прямых контактах сообщается только позже, во времена латенской культуры, когда группы, связанные с кельтами, распространились по северной части современной Италии, ближе к этрусским территориям.

В представленном наборе данных присутствует еще один человек (VET005) но уже датированный III веком до н. э., с таким же генетическим профилем, как у вышеописанного более древнего представителя CAM002, несмотря на их почти 400-летнюю разницу в датировках. Это говорит о преемственности в источнике центральноевропейской генетической родословной, изредка встречающейся в Этрурии в периоды от гальштатской до латенской культур. Однако за последние 4 столетия перед нашей эрой, в отличие от предыдущего четырёхсотлетнего периода, наблюдается больший вклад от людей, несущих неместные генетические профили, демонстрирующих наибольшее сходство с Ближним Востоком и Северной Африкой. Это может быть объяснено усилением контактов между Этрурией и другими регионами. Что наблюдается не только в прибрежных, но и во внутренних районах Этрурии. Показательный случай такой межконтинентальной связи наблюдается на археологическом участке Сан–Джермано в Ветулонии (VET), где даже в пределах одной и той же гробницы наблюдается четкий генетический переход от местного генетического профиля в VIII-VI веках до н. э. к предкам, связанным с Центральной Европой и Северной Африкой, в IV-III веках до н. э. В течение последнего периода аналогичный генетический сигнал, связанный с Северной Африкой наблюдается и у двух других людей из отдаленно расположенного участка Тарквинии в Лацио. Хотя требуется больше данных из этого временного интервала, чтобы определить, представляют ли эти находки распространённое явление, возможно, что на появление этой родословной повлияла карфагенская экспансия в Средиземном море.

Однако подавляющее большинство жителей первого тысячелетия до н. э. демонстрируют высокий уровень генетической преемственности на протяжении более 800 лет, начиная с периода после культуры виллановы до конца Римской республики.

Хотя в Этрурии не обнаружено повышенной близости к центральноевропейскому происхождению, авторы не исключают возможности того, что в соседних регионах имело место смешение с популяциями со схожими генетическими профилями, например, с группами, связанными с латинами.

Тем не менее, заметная генетическая стабильность в Этрурии на протяжении почти тысячелетия согласуется с историческими данными, которые описывают ее ассимиляцию в Римскую Республику как политический, а не демографический процесс, о чем свидетельствует сохранение этрусской культуры и ее языка в регионе на протяжении веков.

С вышеописанным резко контрастируют все проанализированные представители периода Римской империи от 1 до 500 г. н. э., которые демонстрируют заметный сдвиг в родословной в сторону Восточного Средиземноморья.

Хотя на величину этого сдвига может повлиять изменение в погребальных обрядах — таких как кремация и ингумация — среди групп с течением времени, этот сдвиг четко отражает роль Римской империи в крупномасштабном перемещении людей во время повышенной социально-экономической и географической мобильности. В центральной Италии, в том числе вокруг самого Рима, обнаруженные новые предковые линии в основном происходили с Ближнего Востока, а не из других районов Империи. Генетическая замена

50% предыдущего генофонда, связанного с этрусками, вероятно, была вызвана перемещением рабов и, возможно, солдат, а также большим притоком людей из Восточного Средиземноморья.

Кстати, по однородительским маркерам также наблюдается значительный сдвиг в имперский период.

Если от 800 до 1 года до н. э. гаплогруппы Y-хромосомы на 75% состояли из линий R1b-P312 и её производных R1b-L2, которые распространялись со степными предками и ассоциированы с комплексом колоколовидных кубков, то в первом тысячелетии н. э., частота этой линии снижается примерно до 40% с появлением линий, связанных с Ближним Востоком, таких как J. Здесь стоит отметить, что разнообразие мтДНК, по-видимому, существенно не меняется в течение изученного временного интервала. При этом хотя авторы не могут исключить значительную мобильность женщин, заметный сдвиг в частоте гаплогрупп Y-хромосомы указывает на то, что всё же мобильность мужчин играла важную роль в наблюдаемых генетических изменениях начиная с имперского периода и далее.

В Римской империи гражданство постепенно распространялось на все большее число классов свободных людей, пока эдикт Каракаллы в 212 году не предоставил гражданство всему свободному населению империи, что, вероятно, способствовало ещё большему смешению местного и неместного населения.

Новые данные из Этрурии показывают, что приток ближневосточных предков распространился далеко за пределы столичного региона, и предполагают, что эта более широкая модель перемещения населения, возможно, затронула значительные части Апеннинского полуострова.

А вот в эпоху раннего Средневековья, 500-1000 гг. н.э., наблюдается дополнительный генетический переход на некоторых бывших территориях Этрурии в результате распространения предков, связанных с Северной Европой.

В моделях примесей этот вклад схож с таковым у людей, связанных с культурой лангобардов, хотя авторы не исключают и другие культурные группы. Таким образом, переселенцы, распространившиеся по большей части Итальянского полуострова после распада Западной Римской империи и создавшие Лангобардское королевство, могли оказать заметное влияние на генетический ландшафт Центральной Италии. При этом, анализ выявляет широкую преемственность населения между ранним Средневековьем и сегодняшним днем в регионах Тосканы, Лацио и Базиликаты, предполагая, что основной генофонд современных итальянцев из Центральной и Южной Италии был в значительной степени сформирован по меньшей мере 1000 лет назад.

А в заключение можно сказать, что исследование проливает свет на пять основных аспектов в истории итальянцев:

1. Люди, связанные с этрусской культурой, имели высокую долю степных предков, несмотря на то, что говорили на неиндоевропейском языке. Степное происхождение этрусков могло быть связано с носителями италийских языков бронзового века, возможно, в результате длительного процесса смешения, что привело к частичному языковому сдвигу. Поэтому распространение степной родословной не всегда означает распространение индоевропейских языков.

2. После примеси бронзового века, генофонд, связанный с этрусками, оставался в целом однородным в течение почти 800 лет, несмотря на единичные находки людей ближневосточного, североафриканского и центральноевропейского происхождения.

3. В период Римской империи приток людей из Восточного Средиземноморья привёл к замене значительной части генетического профиля этрусков.

4. В раннее Средневековье дополнительный генетический вклад, связанный с Северной Европой был привнесён германскими племенами.

5. Генетический профиль современных жителей Центральной и Южной Италии в основном был сформировался к концу первого тысячелетия н. э.

И хотя для более чётких обоснований вышеуказанных выводов потребуется более широкий географический анализ древней ДНК по всей Италии, наблюдаемые, очень похожие демографические сдвиги в Тоскане и на севере Лацио, а также Риме и его окрестностях, подразумевают, что исторические события в течение первого тысячелетия н. э. определили крупномасштабные генетические преобразования на обширной части Апеннинского полуострова. Похожие события происходили на Пиренейском полуострове от железного века до наших дней. Не зря упоминались параллели с басками. Это говорит о том, что Римская империя, возможно, внесла длительный демографический вклад в генетический профиль жителей Южной Европы, преодолев разрыв между европейскими и ближневосточными популяциями на генетической карте Западной Евразии.

Источник:
The origin and legacy of the Etruscans through a 2000-year archeogenomic time transect. 2021 Cosimo Posth, Valentina Zaro, Maria A. Spyrou, Stefania Vai, Guido A. Gnecchi-Ruscone, Alessandra Modi, Alexander Peltzer et al. doi.org/10.1126/sciadv.abi7673

Первая экспедиция Цезаря в Британию 55 г до н э (часть 4)

Цезарь не спешил отводить своих солдат с поля сражения, опасаясь повторного нападения со стороны кельтов. Однако, когда стало очевидным, что такового больше не последует, войска были возвращены в лагерь. Тем временем, весть о новой неудаче бриттов быстро распространялась по окрестным поселениям. В результате население, которое там всё ещё оставалось, стало спешно покидать свои дома, опасаясь карательных акций со стороны римлян. Которые вполне возможно и последовали бы, если бы в очередной раз не вмешалась погода, такая капризная и непредсказуемая на этих островах. Последовало несколько дней бурь и крайне сильных дождей, во время которых вести какие-либо боевые действия стало абсолютно нереально. Похоже, что сама природа была на стороне коренного населения Британии. Римлянам пришлось находиться в лагере, старательно укрепляя его на случай нападения.

Вожди кельтов так же не теряли времени даром. Они всеми силами старались убедить соседние племена и общины к совместному выступлению против римлян. Они утверждали, что римлян мало, лагерь их не велик и не имеет серьёзных укреплений. Они уверяли, что в результате дружного натиска они совместно могли бы разрешить все кельтские проблемы – а именно окончательно выбить римлян с острова, отбить у них всякую охоту предпринимать новые вторжения, а главное – обогатиться за счёт грабежа лагеря и захвата столь ценного римского оружия и амуниции. Последнее казалось особо желанным для большинства рядовых воинов и в итоге сыграло определяющее значение.

В конце концов, все эти призывы, уговоры и жажда, казалось бы, лёгкой наживы сыграли свою роль. В течение тех нескольких дней, что бушевала непогода, бритты собрали довольно внушительное войско, как пехотинцев, так и конных воинов. После чего они предприняли массированную атаку на римский лагерь. Впрочем, до прямого штурма укреплений дело так и не дошло. Конечно же, Цезарь предвидел подобный шаг кельтов и успел основательно обдумать свои дальнейшие действия. И, похоже, что и в этот раз опытный полководец не ошибся в свих выводах.

Император прекрасно понимал, что противник, даже если и будет побеждён и разбит под стенами лагеря, отнюдь не потерпит полного и окончательного поражения, и ни при каких обстоятельствах римлянам не удастся уничтожить ни то, что всех нападавших, но даже их большинство. Единственное на что он мог рассчитывать, это на то чтобы нанести максимальный урон противнику, и тем самым основательно подорвать его боевой дух. Что несколько обезопасило бы лагерь от возможных дальнейших попыток его штурма. Ввиду всего этого, Цезарь вывел войска из лагеря и построил легионы под его стенами в боевой порядок. О нападении первыми не могло быть и речи – римляне располагали лишь тридцатью всадниками, которые прибыли на остров ещё с гальским вождём атребатов Коммием. В эпоху Цезаря такие силы годились разве что для патрульной службы и разведки. Но использовать их как ударную силу в этих обстоятельствах было просто немыслимо.

Очевидно, что бритты всё ещё плохо были знакомы с боевыми качествами римского легиона, раз всё ещё полагались на победу, рассчитывая на численное преимущество. Вполне возможно, что прошлые победы римлян они приписывали воле случая и собственным просчётам. В любом случае, они довольно яростно, но всё же весьма не организованно стали нападать на выстроившихся в боевой порядок легионеров. И уже очень скоро они на себе испытали всю мощь римских воинов – ветеранов Цезаря. Прямое столкновение продлилось очень не долго, и устоять перед ответным натиском римских солдат бритты не смогли и вскоре побежали. Римляне преследовали их так долго и столь далеко, сколько позволяла им быстрота их ног и вес собственного вооружения. Очень многие кельты были перебиты при отступлении, так что даже трудно с точностью сказать, в какую именно фазу боя кельты потеряли больше бойцов. Ожесточённый нападениями кельтов и постоянными предательствами с их стороны, Цезарь незамедлительно предпринял карательную акцию, предав огню все поселения, которые попадались на пути преследующих врага римлян. Лишь утолив свой боевой пыл, римские войска вернулись в лагерь с очередной безусловной победой.

Как и следовало ожидать, в тот же день – в который уже раз – к Цезарю явились послы от племён с предложением о мире. Цезарь их принял, но на этот раз потребовал вдвое больше знатных заложников, чем было прежде. Вторым непреложным требованием императора стала доставка заложников непосредственно на материк, в Галлию, а не в римский лагерь. Прекращение экспедиции и необходимость возвращение на места зимовки в этом году, становилась для Цезаря, его офицеров, да и всех солдат, совершенно очевидным и непреложным фактом. Сезон относительно приемлемой погоды для боевых действий и мореплавания практически завершился, наступила осень. Нехватка продовольствия, отсутствие конницы и плачевное состояние флота полностью вынуждали оперативно заканчивать экспедицию. Вскоре должно было наступить осеннее равноденствие, а следом за ним приходил период зимних бурь. Цезарь в таких условиях просто не имел права рисковать ни войском, ни оставшимся флотом. А переправа войск через пролив в непогоду, как показали недавние события, была чревата ещё большими потерями в кораблях и в живой силе. Второй раз рисковать Гай Юлий не собирался.

И вот прошло несколько томительных дней ожиданий, в ходе которых Цезарь внимательно наблюдал за погодой и малейшими её изменениями. И как только наступил оптимальный момент, стих ветер и убавилось волнение воды, римляне начали грузиться на корабли. Посадка прошла без особых проблем. Бритты, устрашённые последними событиями и опасаясь за судьбу выданных заложников, не предпринимали больше никаких попыток разозлить отплывающих захватчиков. Сама погрузка проходила и днём и вечером, и заняла довольно много времени. Вскоре после полуночи флот Цезаря снялся с якоря и отплыл в сторону материка. Обратная переправа прошла гораздо более спокойно, нежели переход в Британию. Практически все суда благополучно достигли берега Галлии. Лишь два грузовых корабля с десантом на борту, были отнесены ветром и течением немного в сторону от основного места высадки в гавани.

Пристав к берегу, легионеры, в количестве около трёхсот человек, высадились на берег и выдвинулись пешим порядком к лагерю основных войск. Как вдруг, на них неожиданно напали воины из племени моринов, которое Цезарь оставил вполне замиренным у себя в тылу. Небольшим отрядом нападавших, двигали вполне понятные соображения: морины рассчитывали на лёгкую военную добычу. Отряд римлян был окружён, и от них потребовали немедленно сложить оружие, если они не хотят тут же быть убитыми. Однако римляне не собирались уступать без боя и построились для обороны. Нападающие же, подняв громкий шум, привлекли к себе внимание своих соплеменников, которые так же сбежались к месту стычки в количестве не менее шести тысяч человек. В такой ситуации, силы были слишком не равные, и положение окружённых легионеров становилось всё более незавидным.

Однако эти события развернулись относительно недалеко от основной ставки римлян. К тому же Цезарь, разумеется, интересовался судьбой двух пропавших кораблей и их команды. Разведка донесла, что легионеры приняли неравный бой, Цезарь незамедлительно выслал из лагеря на помощь своим солдатам всю конницу, которая имелась в наличии. О героическом сопротивлении римлян, а главное о боевых качествах и умениях легионеров, говорит тот факт, что они не только выдержали этот бой, длившийся, судя по всему несколько часов, но и за всё это время потеряли лишь несколько человек раненными. Неудивительно, что как только показалась римская конница, морины бросились бежать, и понесли ещё большие потери при этом отступлении.

На следующий же день Цезарь послал легата Тита Лабиена с двумя легионами против нарушивших клятву моринов. Против них сыграло то, что болота, в которых они скрывались от римлян в ходе прошлогодней кампании – пересохли. В результате, почти все воины этого племени были либо захвачены, либо убиты Лабиеном. Одновременно с этим, легаты Титурий Сабин и Луций Аурункулей Котте с войсками были посланы в область менапиев, где опустошили все их поля и сожгли несколько деревень, после чего вернулись обратно в ставку. Сами же менапии, опасаясь репрессий, бежали и укрылись в густейших галльских лесах.

Для зимовки Цезарем была выбрана область племени белгов, где и были размещены легионы находившееся с ним. Туда же были присланы заложники из бриттских общин. Однако и это требование Цезаря было выполнено в недостаточной мере. Своё обязательство перед римлянами выполнили лишь два племени. Остальные же откровенно пренебрегли данными обещаниями, очевидно в надежде, что римляне потеряют интерес к дальнейшим операциям на островах, устрашённые тяжёлой переправой и ведением боевых действий вдали от континента. Насколько сильно они ошибались, уже очень скоро и покажут дальнейшие события.

Цезарь тщательно составил и отослал в Рим подробный отчёт о своей операции и о благополучном возвращении легионов на континент. По этому поводу сенат определил двенадцатидневные молебны в храмах и, судя по всему, остался вполне доволен, как самой экспедицией, так и её результатами.

Итак, наступала зима и новый 54 год до н.э. Первая экспедиция Цезаря в Британию осталась позади и оставила после себя множество вопросов и неразрешённых задач, решить которые предстояло уже в самое ближайшее время.

Царский период Древнего Рима. 7 Царей

Видео на канале Youtube

Согласно истории, Древне Римским царством именуется период с 753 года до н.э. – даты, принятой за основание Рима, – до свержения последнего царя Тарквиния Гордого и установления республики в 509 году до н.э.

Царский период в Риме продолжался аж целых 244 года и за это время было всего семь царей.

2) Нума Помпилий

3) Тулл Гостилий

5) Тарквиний Древний

6) Сервий Туллий

7) Тарквиний Гордый

Самый большой вклад для становления римской общины внесли два первых царя — Ромул и Нума Помпилий. Они учредили основу основ.

Ромул создал всю социальную и военную структуру общины: он разделил римлян на тридцать курий, учредил 3 трибы (Тиции, Рамны и Луцеры, из последней как раз происходил 3-й царь Древнего Рима), устроил убежище для беглецов и рабов, что способствовало значительному увеличению населения города. Создал сенат из 100 человек. При нем произошло разделение населения на патрициев и плебеев.(Патриции и плебеи — это два древнейших сословия Римского государства.) Помимо этого, Ромул сформировал пешее и конное войско. Создал первые легионы, представлявшее собой ополчение численностью около 3 тыс. человек пехоты и 300 всадников из имущих граждан, собиравшихся только во время войны или для военного обучения. Так же он создал первый римский календарь. Год, в соответствии с этим исчислением, состоял из 10 лунных месяцев. При нем были заселены холмы Палантин и Капитолий.

Нума Помпилий родился в день основания Рима (21 апреля 753 года до н. э.) в семье Помпония — сабинянина по происхождению. Нума был четвёртым сыном в семье, воспитывался в строгости — его отец занимал высокое положение в сабинской общине, но при этом не допускал никакой роскоши в своём доме. Юность Нума провёл в городе Эвре.

После смерти Ромула сенат, состоявший в то время из ста «отцов», первое время правил без царя, каждый из патрициев правил в течение суток, передавая свои полномочия другому. Но затем было решено, что коренные римляне выберут царя из среды сабинян. Сенаторами был избран набожный сабинянин Нума Помпилий, так как считалось, что это может укрепить союз между римлянами и сабинянами. Поначалу он отказывался от высокой чести, однако отец убедили его в том, что только его мудрость может научить воинственный народ Рима добиваться процветания не только войной, но и миром.

За годы своего правления приучил народ к мирному, законному порядку и к почитанию богов. При Нуме Помпилии было создано описание всех земель, принадлежащих Риму, учреждены ремесленные цеха и календарь на 355 дней. Он же запретил человеческие жертвоприношения, а в годы его правления Рим вообще не вёл завоевательных кампаний.

Нума Помпилий умер от естественных причин в 673 г. до н. э. в возрасте 80 лет, оставив, по преданию, большое письменное наследие. Все свои книги он завещал похоронить с собой. В 181 г. до н. э. на Яникуле случайно было найдено 2 каменных ларца, с надписями на греческом и латинском языках, из которых выяснилось, что в одном ларце лежал прах Нумы Помпилия, а в другом его книги — 7 книг о понтификальном праве и 7 по греческой философии. Рукописи оказались неповреждёнными, однако городской претор решил их сжечь, так как посчитал, что в них заключены мнения, угрожающие современным религиозным представлениям римлян. Впоследствии в среде алхимиков бытовало мнение, что какие-то из рукописей Нумы Помпилия избежали огня, и в них содержится секрет философского камня. А его могилу, в свою очередь спрятали, и она до сих пор не найдена.

Тулл Гостилий был внуком храбрейшего римского воина Гостия Гостилия погибшего в битве с сабинянами. При нём был разрушен город Альба-Лонга, а границы Рима впервые вышли за пределы городских стен.

Заступив на царскую должность, Тулл сразу же стал искать повод к войне с соседями. Приграничные стычки между Римом и Альба-Лонгой, а также отказ от возмещения убытков обеими сторонами, послужили отличным поводом для объявления войны.

Альбанцы вторглись в пределы Римской земли, разбили лагерь в пяти милях от города и обнесли его рвом. В лагере умирает альбанский царь, Гай Клуилий, и альбанцы избирают диктатора Меттия Фуфетия. Через некоторое время Меттий Фуфетий начинает переговоры с Туллом, и предупреждает, что ослабленный победитель может стать жертвой нападения соседней державы этрусков. Решено было выявить победителя единоборством нескольких избранных солдат. Так состоялось легендарное сражение между тройками братьев-близнецов — Горациями и Куриациями, со стороны Рима и Альба-Лонги соответственно. Горации победили и Альба-Лонга была вынуждена подчиниться Риму.

После объединения в состав римского Сената было введено 100 патрициев из Альба-Лонги. Сразу после этого Рим объявил войну Фиденам. Во время решающей битвы союзная армия Альба-Лонги уклонилась от сражения, рассчитывая на то, что этруски помогут им низвергнуть римское господство, и римлянам пришлось принять на себя основной удар вражеской армии.

Союзники вступили в бой лишь тогда, когда победа римлян стала очевидной. Прогневанный этим замешательством Тулл Гостилий решил отомстить Меттию Фуфетию: его и всех альбанских вождей он созвал к себе в ставку, где обвинил их в предательстве. Меттий Фуфетий был казнён, жители города насильно переселены в Рим, на Целийский холм, а сама Альба-Лонга разрушена до основания. Разрушение Альба-Лонги Римом является исторически достоверным событием.

Четвёртый царь, Анк Марций, правивший в 640–616 гг. до н.э., приходился внуком Нуме Помпилию. Мудростью и миролюбием он во многом походил на своего деда, в годы правления покровительствовал ремеслам, торговле и земледелию, но, в отличие от деда, ему пришлось ввязаться в войну с соседями. Восставшие против Рима племена латинов, сабинян, этрусков и вольсков были разгромлены в сражении при Медуллии, войско Марция завладело городами Политорий, Теллен и Фиканы.

Луций Тарквиний Приск, более известный как Тарквиний Древний, пятый царь Древнего Рима, правил с 616 по 579 гг. до н.э. По происхождению он был грек, его родиной был этрусский город Тарквиния. Позже он переселился в Рим и благодаря своему богатству и мудрости стал одним из самых влиятельных людей города. Царь Анк Марций сделал своим приближенным и назначил начальником конницы и опекуном над сыновьями. После его смерти, Луций Тарквиний убедил Народное собрание в том, что именно он, а не кто-то из малолетних детей Анка Марция, должен стать царём Рима. При новом царе Рим продолжил войны с соседями и в скором времени стал центром Латинского союза. Тарквиний также покровительствовал развитию искусства, расширил Сенат, введя в его состав представителей бедных родов, замостил Форум, построил храм Юпитера Капитолийского, ныне более известный как просто Капитолий, и провёл первую римскую канализацию.

Сыновья Анка Марция, повзрослев, подослали к Тарквинию убийц. Они устроили показную ссору между собой, и когда Луций Тарквиний вышел к ним, чтобы их примирить, убили его ударом дубинки. Тем не менее, заговорщики не смогли воспользоваться этим убийством и были изгнаны из города, а с помощью Танаквиль царём сделался Сервий Туллий

Сервий родился в Корникуле, разрушенном римскими войсками Тарквиния Древнего, его отец погиб в бою, а мать попала в плен к захватчикам и стала приближённой жены римского царя. Сервий был рабом в царском доме, но получил хорошее греческое образование, участвовал в военных походах Рима, и Тарквиний выдал за него свою вторую дочь.Недовольные возвеличением бывшего раба, сыновья бывшего царя Анка Марция устроили заговор. Они решили, что если убить Сервия Туллия, то престарелый царь найдёт другого зятя, поэтому организовали покушение на Тарквиния Приска, оказавшееся успешным

Вдова царя Танаквиль проявила характер и приказала запереть двери дворца. Народу объявили, что царь ранен, но приказал, до своего выздоровления, подчиняться Сервию Туллию. Своими мудрыми действиями он приобрёл популярность в народе. Сыновья Анка Марция, услышав о провале заговора, бежали из Рима и впоследствии умерли на чужбине. Когда Танаквиль решила, что время пришло, то объявила о смерти своего супруга от ран. Так как власть уже находилась в руках Сервия Туллия, то именно он и стал следующим царём.

Cервий Туллий ввёл представителей плебеев в состав римской общины, разделил население на пять классов по имущественному цензу и заменил родовые трибы на территориальные: четыре городские и семнадцать сельских. Новый царь выкупал бедняков из рабства и всячески способствовал росту благосостояния народа Рима, за что его особенно чтили плебеи, но недолюбливали патриции и Сенат.

Недовольство патрициев реформами Сервия Туллия привело к тому, что царь потерял поддержку сената. Луций Тарквиний воспользовался этим, созвал сенат и провозгласил себя царём. Когда Сервий Туллий (к тому времени уже глубокий старик) явился в сенат для того, чтобы прогнать самозванца, Тарквиний сбросил его со ступенек на каменный помост. Раненый Сервий Туллий, с трудом поднявшись на ноги, направился домой. Опасаясь того, что Сервий Туллий сможет собрать лояльных ему римлян и не дать ему занять царский трон, Луций Тарквиний, послал своих людей догнать и убить престарелого царя, что те и сделали.

Седьмой и последний царь Рима Луций Тарквиний, получивший прозвище «Гордый», был сыном царя Тарквиния Древнего.Согласно римскому преданию, последний, седьмой царь Древнего Рима. Годы правления: 534—509 г. до н. э. Известен своей тиранией. Был изгнан из Рима. Сразу после своего избрания на царство Луций Тарквиний окружил себя ликторами и начал проводить политику репрессий против приверженцев погибшего Сервия Туллия. Численность сената, рассчитывавшего на то, что Луций Тарквиний вернёт патрициям былые привилегии, сократилась в результате козней и доносов почти вдвое. Царь не только не пополнял его, но и стал созывать как можно реже. Функции сената фактически заменил совет приближённых царя.

Благодаря большой военной добыче, Луций Тарквиний занялся активным строительством в Риме. При нём был достроен храм Юпитера на Капитолийском холме, закончено строительство канализации. Тарквиний Гордый уничтожил сабинянские святилища и уровнял Тарпейскую скалу, возвышавшуюся над форумом, откуда сбрасывали осуждённых в Тибр.

Тирания царя и злоупотребления его сыновей настроили против него все слои общества. Изнасилование Секстом Тарквинием добродетельной Лукреции стало последней каплей, переполнившей чашу терпения: родственники Лукреции Луций Юний Брут и Публий Валерий внесли её тело на форум и убедили граждан изгнать царя и установить республиканское правление.

Германские войны Рима ч4 — За шаг до победы

Восстание германцев. 1-5 г. н.э.

Агенобарб так и не встретив какого либо сопротивления, и удостоверившись что никаких боевых действий не предвидится, занялся откровенным грабежом вверенной ему провинции. Он обложил население высокими податями, вмешивался в политические междоусобицы местных племен, за дары и взятки оказывал покровительство и поддержку, тем или иным вождям. Все это естественно вызывало недовольство местного населения, которое местами перерастало уже в открытое неподчинение. Восстание назревало все сильнее. Формальным поводом для него стало изгнанием Херусками своих проримски настроенных вождей, и отказ принять их обратно. И никакими уговорами, угрозами и шантажом римлянам не удалось принудить их к подчинению.

Домиций Агенобарб уже собирался начать сбор войск и решить эту проблему силовым путем, а за одно и захватить военную добычу. Однако не смотря на уже начавшиеся приготовления к походу на хавков, Август запретил проведение военной кампании. Как дальновидный правитель, он прекрасно понимал, что это может разжечь пламя новой войны, которая на данном этапе не входила в его планы. Агенобарб, как наместник, своими действиями в вверенной провинции подрывавший престиж и авторитет римской власти, был отозван в Рим. Но даже несмотря на всё это он, как авторитетный и опытный военачальник, был удостоен триумфальных отличий. Август высоко оценил его действия на посту наместника по сооружению так называемых «длинных гатей» (pontes longi) — узких военных дорог среди трясин в междуречье Рейна и Амизии (Эмса).

Воспользовавшись такой необходимой им передышкой, германские племена восстановили силы и в 1 году нашей эры подняли восстание, которое Веллей Патеркул называет «громадной войной» (immensum bellum). Вместо Домиция Агенобарба наместником был назначен не менее опытный военачальник Марк Виниций, уже имевший опыт сражений с германцами на начальном этапе завоевания этих земель.

Марк Виниций (50-е годы до н.э, — после 4 года н.э) – римский военачальник из рода Винициев, один из лучших полководцев Августа, и его давний личный друг. Начал свою военную карьеру предположительно на завершающих этапах войны против Антония, в 25 г до н.э легат Августа, пропретор Галлии, на посту пропретора предпринял карательный поход через Рейн в отместку за нападения и убийство римских купцов германцами. Затем наместник Ахайи, Консул-суффект 19 года до н.э. В 14—13 до н. э. в должности наместника Иллирика командовал в Паннонской войне, нанес варварам поражение, затем был сменен Агриппой и направлен в Македонию руководить наступлением на иллирийцев с юга. Предположительно, был первым римским военачальником, переправившимся на левый берег Дуная, где он разгромил бастарнов.

В 1 году н.э. он был назначен наместником Германии. Получив в подчинение пять легионов, практически сразу после своего назначения столкнулся с восстанием германцев. Восстание охватили земли каннинефатов, хаттуариев, бруктеров, херусков, волнения так же происходили в землях маркоманнов, лангобардов и других племён. Это было «грандиозной войной» — как ее описывал Валлей Патеркул. Подробности военных действий, которые «в одних местах им велись, а в других только поддерживались», остаются нам малоизвестными. Марк Виниций придерживался осторожных оборонительных действий. Пытаясь подавить восстание, он придерживался тактики карательных акций, без больших походов вглубь охваченной восстанием территории. За два года наместничества, он не смог добиться перелома в войне, однако ему удалось удержать позиции и лагеря на правом берегу Рейна, за эти несомненные заслуги в 3 г. н.э. он был удостоен триумфальных почестей.

В 4 году Август, преодолев ради государственных интересов личную неприязнь, усыновил Тиберия, вернул его из ссылки на Родосе, и направил его в Германию. Тиберию возвратили власть трибуна, Август распространил на него свой империй, по сути Тиберий официально стал вторым человеком в государстве. По прибытии в Германию, войска, сражавшиеся прежде под его командованием, встретили своего военачальника всеобщим ликованием.

Тиберий вновь стал во главе германской армии и сразу же по прибытию, энергично взялся за дело. Весной того же года римляне перешли в широкомасштабное наступление, в ходе которого им подчинились жившие в междуречье Рейна и Везера племена каннинефатов, хаттуариев, хавков и бруктеров. Херуски, предпочтя не испытывать военного счастья, покорились без боя. Боевые действия продолжались до декабря. На зиму войска расположились в завоёванной стране в лагерях по течению Липпе и на Везере, Тиберий вернулся в Рим, войска же остались зимовать под командованием его легата Сентия Сатурнина.

С началом весны 5 г. наступление вновь было продолжено. Римляне перешли Везер и устремились на восток. Хавки, жившие в междуречье Везера и Эльбы, сложили оружие и сдались, лангобарды, «народ даже более дикий, чем сама германская дикость», были побеждены в сражении. В погоне за ними римляне широким фронтом вышли к берегу Эльбы. Здесь армия соединилась с силами флота, активно принимавшего участие в кампании. Корабли рейнской флотилии, обошли побережье Северного моря, вошли в устье реки и поднялись вверх по её течению. Устрашённые их появлением, лангобарды изъявили римскому военачальнику свою покорность. За эти победы Август и Тиберий были провозглашены императорами, а Сентий Сатурнин получил триумфальные отличия.

Золотая монета, отчеканенная в ознаменование триумфа Тиберия

Поход на Маробода

Наведя порядок на территориях между Рейном и Эльбой, Тиберий приступил к подготовке наступления на оставшиеся непокорённые владения маркоманов. Следующим этапом римской экспансии, должно было стать уничтожение царства вождя маркоманнов — Маробода. Племенной союз маркоманнов, обитавший в низовьях Рейна, не захотел покоряться римлянам, и во время походов Друза ушел в Бойгем (Богемия), котловину, окруженную Герцинским лесом. Маробод частью силой, частью союзными договорами подчинил окрестные племена квадов, свевов, лугиев и гермундуров и создал армию численностью в 70 тыс. пехоты и 4 тыс. конницы, доведя её постоянными учениями «почти до уровня римского войска». В отношении Рима он не проявлял агрессии, «но показывал, что если его принудят, то у него не будет недостатка ни в силе, ни в воле к сопротивлению».

Подконтрольная им территория соседствовала с римскими владениями в Германии, Норике и Паннонии, и создавало постоянную угрозу для римской власти в регионе. Сильно преувеличивая опасность, якобы исходящую от Маробода, Веллей Патеркул сообщает, что:

«Опасным его делало то, что, имея слева и спереди Германию, справа Паннонию и Норик позади своих владений, он постоянно угрожал им своими нападениями. Италия так же не могла себя чувствовать в безопасности из-за увеличения его сил, поскольку от высочайших горных цепей Альп, обозначающих границу Италии, до начала его пределов не более двухсот миль».

— Веллей Патеркул. II, 109, 3—4.

Но на самом деле, главной опасностью для Рима было то, что владения Маробода были центром притяжения для всех недовольных германцев, которым, как племенам, так и отдельным людям, он предоставлял убежище. Кроме того, в случае продолжения римской экспансии на восток Германии, земли маркоманнов остались бы в тылу с перспективой окружения римскими владениями с трех сторон.

План будущей кампании против Маробода, назаченной на шестой год, предполагал, что наступление будет вестись одновременно с двух сторон по сходящимся направлениям, чтобы взять противника в тиски, с последующим его окружением. Тиберий взял на себя командование паннонской группировкой, состоявшей из пяти легионов и двигался из Карнунта на северо-запад. Навстречу ему из Майнца через земли хаттов с проходом через Герцинский лес двигался Сентий Сатурнин с четырьмя германскими легионами. Обе римские армии находились всего в пяти днях переходов от назначенного места встречи. Окружение и разгром основных сил Маробода казались неизбежными.

Маробод, по словам Тацита, утверждал, что римляне направили против него 12 легионов. Рональд Сайм (1903-1989) – британский историк, указывает, что таково было общее число легионов в Германии, Реции и Иллирике, а в походе могло участвовать не более девяти. Остальные должны были охранять пограничье. Этого количества все равно могло не хватить для быстрой победы, поэтому из Иллирии были вызваны в качестве подкрепления местные ауксилии.

Тиберий уже находился всего в нескольких днях пути от места соединения легионов, когда пришло известие из Иллирии: ауксилиарные части, собранные для отправки ему на помощь, подняли мятеж, к которому присоединились племена иллирийцев и паннонцев, возмущенные действиями римских сборщиков податей. Спешно заключив мир с Марободом, и признав его владения, Тиберий выступил на подавление Иллирийского восстания. Легионы были возвращены в Паннонию, где в следующие 3 года, разгорелись ожесточенные бои. Восстание по масштабу, не имело прецедентов ни до этого не после. В римскую историю оно вошло под названием «Великого Иллирийского восстания», к нему мы еще обязательно вернёмся и подробно разберем.

Иллирийское восстание с большим трудом, и большими силами удалось подавить только к 9 году. Бушевавшее на территории Паннонии и Иллирика, оно крайне опустошило эти провинции. Для его подавления было стянуто большое число легионов из Германии, Италии и Македонии. Всё это стоило больших трудов и усилий, и именно в тот момент, завершив одну из самых тяжелых кампаний, отпраздновав победу и утроив триумф, — пришло известие о катастрофе Публия Квинтилия Вара в Тевтобургском лесу.Продолжение следует…

Особенно тем кто посмотрел видео и поддержал канал 😏😏

Первая экспедиция Цезаря в Британию 55 г до н э (часть 3)

В самые кратчайшие сроки, буквально за три дня, Цезарю удалось навести порядок и водворить спокойствие среди бриттов – новых подданных римской республики. И солдаты, в довольно спокойной обстановке, занялись возведением и обустройствам лагеря. Впрочем, не заходя вглубь новой и небезопасной для себя территории, а расположившись практически не самом побережье.

Тем временем, лишь на четвёртый день после прибытия всех войск в Британию и сражения, те восемнадцать транспортных судов что перевозили конницу, наконец, показались на горизонте. Однако когда корабли приближались уже к побережью, и были отлично видны из римского лагеря, фортуна вновь показала свой несносный характер – внезапно началась сильнейшая буря, сопровождающаяся порывами ветра и сильными волнами. Так что ни один из подходящих кораблей не был в состоянии причалить к берегу. Часть судов была сразу отнесена в открытое море. Другие же, лишь благодаря отчаянным попыткам кормчих спасти положение, отдрейфовали с огромной для себя опасностью к другому побережью Британии. Но даже так им грозила нешуточная опасность разбиться о прибрежные скалы.

Вечером, эти корабли смогли стать якорем на мелководье. Однако ветер не стихал, а напротив даже усилился. Колебания воды в часы прилива были достаточно велики, и находиться на якоре стало небезопасно. К тому же эта ночь совпала с полнолунием, когда приливная волна достигала своего максимума. Подойти близко к берегу не представлялось возможным, а небольшая длина якорных канатов, не рассчитанных на такую глубину, не позволяла надёжно стать на якорь в момент прилива. Корабли уже начало заливать водой, и это грозило потерей этих судов, которые всё же смогли подойти к британскому берегу. В такой ситуации, у команды моряков просто не было иного выхода, как, не смотря на непроглядную ночь, сняться с якорей, выйти в открытое море и направить суда в сторону материка.

Но на этом трудности из-за разыгравшейся бури и сильного прилива не закончились. Страдал также и основной флот римлян. Дело в том, что военные корабли, которые имелись у них в распоряжении, после сражения Цезарь приказал вытащить на берег. Теперь их обильно заливало волнами, и сильным ветром волочило по камням. Досталось так же и грузовым судам, которые имели большую осадку и стояли на якоре неподалёку. Их бросало из стороны в сторону бурей, заливало водой, и они хаотично ударялись друг о друга. Но, даже видя всё происходящее, римляне не имели абсолютно никакой возможности этому противодействовать. Они ни как не могли, ни управлять этими кораблями, ни отбуксировать их в более безопасное место. Флот целиком и полностью оказался в руках бушующей стихии.

Но хуже всего было то, что римляне были не единственными, кто наблюдал за этой разыгравшейся трагедией. Всю их беспомощность прекрасно видели и бритты. Что было вдвойне опасно, поскольку в таких условиях авторитет римлян целиком и полностью базировался на их военном превосходстве и силе. К тому же, флот был единственной надеждой экспедиционной армии Цезаря вернуться домой. Других кораблей для отправки воинов и снаряжения не было ни во всей Британии, ни даже в Галлии. Так что помощи, в случае потери флота, ждать было неоткуда. А в распоряжении армии, конечно, не доставало необходимых материалов, ни для серьёзного ремонта кораблей, ни тем более для постройки новых.

Лишь утром стало возможным выяснить реальные размеры нанесённого ущерба. Как и следовало ожидать, большинство кораблей попросту разбились. На подавляющем большинстве остальных судов, был сорван такелаж, оборваны канаты, потеряны якоря, сломаны борта и т.д. Иными словами, практически весь флот был если и не потоплен, то приведён в совершенно не боеспособное состояние и не пригоден для плавания. Естественно, такие новости вызвали сильные волнения в войсках. Солдаты были на грани паники. Практически лишившись флота, они прекрасно понимали своё печальное положение. Все, включая Цезаря, были уверенны, что зимовать они будут в Галлии. Поэтом не было заготовлено достаточно провианта для зимовки. Ситуация складывалась не просто тяжёлая, а критическая.

Не трудно было предугадать реакцию на всё это местной знати. Такой разгром римского флота, лишь одной единственной ночью ненастной погоды, естественно не остался незамеченным. Бриттские вожди и князья, находившиеся у Цезаря после сражения, видели, что у римлян нет конницы, практически нет запасов провианта, и их флот сильно пострадал. Кроме того, легионы переправились на остров без надлежащего армейского обоза, так как не планировали оставаться здесь надолго. В связи с этим, лагерь римлян был достаточно мал. По крайней мере, так показалось кельтским вождям.

После этого вожди начали переговоры между собой. Большинство из них склонялись к возобновлению боевых действий против римлян, ибо представить более подходящий момент было действительно трудно. Они надеялись, что смогут отрезать лагерь от обеспечения продовольствием и, пользуясь своим неоспоримым численным преимуществом, смогут затянуть осаду до зимы. Они были в полной уверенности, что победив римлян в бою или взяв измором и голодом в лагере, они обезопасят себя от дальнейшего посягательства на их земли. Другие же, хоть и не были согласны с ними, но составляли абсолютное меньшинство, и были вынуждены подчиниться. Был составлен заговор. Вожди, под всевозможными предлогами стали покидать ставку римлян, и тайно, понемногу, вновь стали собирать воинов для нападения. Возникла совершенно реальная угроза крайне печального для римлян исхода экспедиции.

Но, Цезарь хотя ничего и не знал о заговоре, всё же не зря считался гениальным полководцем. Из факта разгрома флота и приостановки выдачи заложников, под различными предлогами, он вынес однозначные выводы, правильность которых позже полностью подтвердились. Он незамедлительно предпринял все возможные в этой обстановке действия, направленные на поддержание боеспособности армии и обеспечением её всем необходимым. Прежде всего, были выделены специальные отряды, которые доставляли в лагерь всё возможное зерно с ближайших полей. Далее, со всех разбитых кораблей, которые невозможно было починить в таких условиях, были демонтировано всё, что могло пригодиться для починки остальных. Снималось и тщательно использовалось всё – медные и железные детали, уцелевший такелаж, канаты и даже деревянная оснастка. Все эти детали незамедлительно были использованы для починки судов, которые пострадали не так сильно.

Те же несколько кораблей, которые практически не пострадали во время бури, были отправлены в Галлию за материалами, необходимыми для ремонта. Что ещё не маловажно – это настрой самих солдат. Всем было очевидно, в какой затруднительной ситуации они оказались. Поэтому не нужно было никого подгонять или наказывать за нерадивость. Каждый из легионеров трудился изо всех сил, понимая, что от этого сейчас зависит его собственная жизнь и жизнь его товарищей. В результате такой активной деятельности, римлянам уже довольно скоро удалось существенно поправить своё положение. Безвозвратно флот лишился лишь двенадцати кораблей. Что конечно было серьёзной утратой, но всё же не столь критичной в сложившихся обстоятельствах.

Во время этих событий произошло одно довольно серьёзное столкновение с местными кельтскими отрядами. Оно стало первым сражением, в котором бритты массово использовали свои тяжёлые колесницы в полевых условиях против римлян. Они, несомненно, являлись гордостью кельтов и наиболее мощным ударным оружием бриттских племён. И именно экспедиционному корпусу Цезаря довелось выдержать натиск этого, относительно нового для них вида вооружения. Сражение разыгралось при следующих обстоятельствах…

В один из дней, солдаты седьмого легиона были направлены на поле, находившееся недалеко от лагеря, для заготовки зерна. Колосья практически повсюду уже были убраны, но оставался один несжатый участок, которым и предстояло заняться легионерам. Зная об этом, бритты ночью устроили засаду в лесу, окружавшем поле, где и поджидали своих врагов. Римляне же не ожидали нападения, так как после их высадки, местные племена не проявляли открытой враждебности. Большая часть кельтов оставалась в своих деревнях, а некоторые открыто посещали лагерь римских войск, явно демонстрируя свои добрые намерения. Когда же солдаты добрались до поля, они сняли с себя доспехи и, сложив оружие, приступили к жатве. В этот момент они и были атакованы скрывавшимися кельтами.

Несколько легионеров было тут же убито, остальные же находились в сильном замешательстве, так как судорожно пытались вооружиться и организовать хотя бы некоторое подобие построения для обороны. Но сделать им это было чрезвычайно затруднительно. Тем временем, Цезарю доложили, что с передовых постов, стоящих у лагерных ворот, поступило донесение, что с того места, куда отправились солдаты седьмого легиона, виднеется необычно большое облако пыли. Совершенно справедливо заподозрив в этом какую-то провокацию или неприятность от местных варваров, император незамедлительно лично отправился туда, отдав приказ следовать за собой двум караульным когортам. Только уже из одного этого решительного действия полководца видно, как Цезарь относился к своим воинам, и почему они отвечали ему взаимной преданностью.

Две другие когорты должны были сменить ушедшие на их постах, чтобы не оставлять лагерь незащищённым. Всем остальным воинам, находившимся на тот момент в лагере, был отдан приказ спешно вооружиться и со всей возможной скоростью последовать за Цезарем. И вот, дойдя до поля, римляне увидели полностью окружённых и теснимых воинов седьмого легиона, которых яростно обстреливали бритты. Именно здесь Цезарь впервые наблюдал применение в бою тяжёлых британских колесниц, подробно описал это сражение и тем, сохранил для потомков живую картину этой кельтской тактики. Описание это столь интересно, что я приведу его целиком.

«Своеобразное сражение колесниц происходит так. Сначала их гонят кругом по всем направлениям и стреляют, причем большей частью расстраивают неприятельские ряды уже страшным видом коней и стуком колес; затем, пробравшись в промежутки между эскадронами (уж извините, так перевёл Хлевов), британцы соскакивают с колесниц и сражаются пешими. Тем временем возницы мало-помалу выходят из линии боя и ставят колесницы так, чтобы бойцы, в случае если их будет теснить своей многочисленностью неприятель, могли легко отступить к своим. Таким образом, в подобном сражении достигается подвижность конницы в соединении с устойчивостью пехоты. И благодаря ежедневному опыту и упражнению британцы достигают умения даже на крутых обрывах останавливать лошадей на всем скаку, быстро их задерживать и поворачивать, вскакивать на дышло, становиться на ярмо и с него быстро спрыгнуть в колесницу».

Интересно и примечательно в этом описании, во-первых то, что описанный «драгунский» стиль бриттских колесниц, сочетающий манёвренность конницы и силу удара пехотинцев, был действительно весьма эффективным и позволял использовать очень гибкую тактику на поле боя. Во вторых, свидетельство Цезаря в принципе подтверждает написанное и дошедшее до нас в ирландских сагах и рассказах чудеса вольтижировки, проявляемые отдельными героями. Судя по словам Цезаря, воины колесничие (которые, несомненно, являлись элитой воинского сословия и племенной аристократии) обладали поистине блестящими талантами, отшлифованными годами упорных тренировок. Искусное управление боевой колесницей в сражении, отнюдь не было уделом одиноких героев, но являлось обязательной воинской практикой всех бриттских воинов-колесничих.

Наблюдая за всем этим, римляне находились в крайнем замешательстве, и не знали какую именно тактику стоит противопоставить противнику. Но как бы то ни было, но подкрепление во главе с Цезарем прибыло весьма вовремя. При виде подходящих в полном боевом порядке войск римлян, бритты немедленно отступили. Сам же Цезарь не счёл возможным преследовать врага, впрочем, и не имея для этого никакой возможности. Поскольку основной наступательной силой у местных кельтов были колесницы и конница, бритты в полной мере использовали это преимущество, навязывая своим противникам «инициативу боя» там и когда им удобно и выгодно. Римляне же были вынуждены вести преимущественно оборонительный бой. Иными словами, за кельтами оставалось право «первого хода». И как они им воспользуются мы скоро и узнаем.

Особенно тем кто посмотрел видео и поддержал канал 😏😏

Германские войны Рима (ч 2) — Вторжение

Кампания 12 года до н.э.

От купцов торговавших с римлянами посещавших их страну, сугамбры знали о масштабных приготовлениях, которые в это время вовсю осуществлялись на левом берегу Рейна. К лету 12 г. до н.э. римские намерения стали очевидными, и сугамбры на общем собрании приняли решение не ждать неминуемого вторжения, а упредить врага и ударить первыми. Заключив союз со своими постоянными союзниками узипетами и тенктерами, они собрали огромную армию. Эти приготовления, в свою очередь, не остались тайной для римского командования, которые к тому времени наладили активную агентурную сеть и разведывательные дозоры на правом берегу Рейна в землях германцев. Друз ожидал нападения и обрушился на противника как раз в тот момент, когда германцы переправлялись через Рейн. Будучи застигнутыми врасплох, те потерпели жестокое поражение и были вынуждены вернуться на родину. Римляне, преследуя отступавших, опустошили прилегавшую к берегу территорию узипетов. Далее в глубину страны они не пошли, ограничившись лишь предварительной рекогносцировкой.

Основным событием кампании этого года должна была стать широкомасштабная морская экспедиция Друза. Корабли под личным началом командующего спустились по Рейну и вышли в Северное море. С батавами, жившими на островах в устье Рейна, и фризами, обитавшими вдоль морского побережья, был заключён союзнический договор, обязывавший их поставлять римлянам вспомогательные отряды, и обеспечить безопасное проведение римских судов между отмелей, в современном ваттовом море. (Прерывистая череда ваттов (мелководных морских участков) у берегов Нидерландов, Германии и Дании, часть акватории Северного моря, ограниченная цепью Фризских островов).

Сопровождаемый отрядами фризов, следовавшими за ним вдоль побережья, римский флот направился на восток, чтобы исследовать устья Везера и Эльбы.

Возможно, район его плавания оказался ещё дальше, и римляне достигли даже северной оконечности Ютландии, за которой увидели простиравшиеся далее воды Балтики. Плиний Старший добавляет к этому, что флот, посланный Августом, обогнул Германию до Кимврского мыса, за которым увидел «лежавшее перед ним необъятное море и, как говорят, услыхал, что оно простирается до страны скифов и до крайне влажной местности». В ходе плавания римляне достигли мест обитания кимвров, соплеменники которых за сто лет до этого разгромили несколько римских армий и создали угрозу самому Риму. Ютландские кимвры, опасавшиеся, что римляне захотят отомстить за нашествие кимвров и тевтонов в прошлом, снарядили посольство с дарами и щедрой данью к Августу, умоляя простить им вину их предков.

Сопровождаемый отрядами фризов, следовавшими за ним вдоль побережья, римский флот направился на восток, чтобы исследовать устья Везера и Эльбы.

Возможно, район его плавания оказался ещё дальше, и римляне достигли даже северной оконечности Ютландии, за которой увидели простиравшиеся далее воды Балтики. Плиний Старший добавляет к этому, что флот, посланный Августом, обогнул Германию до Кимврского мыса, за которым увидел «лежавшее перед ним необъятное море и, как говорят, услыхал, что оно простирается до страны скифов и до крайне влажной местности». В ходе плавания римляне достигли мест обитания кимвров, соплеменники которых за сто лет до этого разгромили несколько римских армий и создали угрозу самому Риму. Ютландские кимвры, опасавшиеся, что римляне захотят отомстить за нашествие кимвров и тевтонов в прошлом, снарядили посольство с дарами и щедрой данью к Августу, умоляя простить им вину их предков.

Поскольку на карте Агриппы Каспийское море являлось заливом Океана, а расстояние от Рейна до него составляло примерно 2500—3000 миль, Август, находившийся в то время на вершине могущества, вполне мог задумываться о покорении этих территорий. И что ещё более вероятно могло заинтересовать Августа это возможность ударить по Парфии со стороны Каспийского моря. Однако последующие события, как и неверные сведения о размерах обитаемого мира поставили крест на этих амбициях.

Вернувшись из морского похода, Друз отправился к Августу, с подробным описанием экспедиции, географическими наблюдениями и прочей информацией, которая, кстати, оказалась весьма полезной для планирования последующих операций. Войска и флот готовились к зимовке, а сам Друз получивший должность городского претора Рима отбыл в Италию.

Кампания 11 года до н.э.

Зиму 11 г. до н.э. Друз провёл в Риме. Весной, он был вызван в Лугдун в ставку Августа, где получил подробные инструкции и планы военных действий. После чего Друз вновь вернулся на Рейн. Давно запланированное римское наступление на Германию началось. Войска под его руководством пересекли реку и обрушились на узипетов. Одержав над ними победу, Друз двинулся на восток вверх по долине Липпе. Серьёзного сопротивления оказано не было, поскольку сугамбры в это же время выступили в поход на хаттов, которым они хотели отомстить за отказ вступить с ними в союз против римлян. При минимальном сопротивлении легионы достигли Везера и вступили в область живших здесь херусков. Застигнутые врасплох, херуски не стали сражаться и изъявили римлянам свою покорность.

Возвращение к Рейну на зимовку проходило в гораздо более опасной обстановке засад и нападений. Сугамбры, преследовавшие римлян, попытались окружить римскую армию, преградив ей путь в теснинах у Арбалона. Первоначальный успех был не на стороне римлян, и события складывались примерно по тому же сценарию как и у Квинтилия Вара, через 20 лет. Атакованные на марше римляне понесли потери и к концу дня были вынуждены отступить в собственный лагерь. На ночь германцы расположились в полном рассредоточении и беспечности, занимаясь грабежом обоза и уже начав праздновать победу, считая, что утром им предстоит лишь добить побеждённого и деморализованного противника. Между тем, римский полководец укрепил лагерь и ночью привёл расстроенные войска в порядок. Дисциплина и выучка его солдат вновь стала решающим фактором, позволившим переломить неблагоприятную ситуацию. С первыми лучами восхода римляне обрушились на спокойно спавших врагов и обратили их в паническое бегство.

С наступлением первых холодов римская армия вновь переправилась через Рейн, было принято решение укрепиться на противоположном берегу, и провести зимовку на германской территории. Кассий Дион сообщает, что Друз построил два укрепленных лагеря, один из которых должен было держать под контролем сугамбров, а другой — хаттов. Первый из них, скорее всего, являлся Обераденом, большим лагерем, остатки которого были обнаружены на левом берегу Липпе у её слияния с Сасеке.

Форма лагеря представляет собой неправильный прямоугольник, по всему периметру окружённый V-образным рвом и 4,5-метровым валом с установленными на нём деревянными башнями. Размеры лагеря 840×680 м и площадь примерно 56 га говорят, что он предназначался для размещения 2х или 3х легионов и вспомогательных войск. При раскопках 1906–1914 гг., 1937–1938 гг. и 1962–1963 гг. на его территории были найдены остатки штаб-квартиры, жилых бараков и помещений различного назначения, остатки оружия и предметов римского военного снаряжения. Дендрохронологический анализ показывает, что деревья, использовавшиеся при постройке лагеря, были срублены поздней осенью или зимой 11 г. до н.э.

Второй лагерь, возможно, соответствует остаткам, обнаруженным на вершине холма недалеко от Хедемюндена в низовьях Верра в Нижней Саксонии. Внутреннее пространство лагеря имеет размеры 300×125 м и площадь 3,2 га. Здесь также были найдены многочисленные следы присутствия военных, в том числе следы палаток и колышки для их крепления, находки монет и предметов военного снаряжения. Скорее всего, лагерь был основан как база снабжения для войск, направлявшихся вдоль Верре на северо-запад к верховьям Везера.

Кампания 10 года до н.э.

К 10 году до н.э. а особенно после зимовки на германских землях римских войск, германцы поняли, что это уже не просто акции возмездия за набеги и разорение римской провинции, а целенаправленная акция по укреплению римских границ и позиций, по обеим берегам Рейна. Весной 10 г. до н.э , германские вожди собрались на совет, где приняли решение, о противостоянии римлянам с созданием широкой коалиции племен. В нее вошли давние противники римлян сугамбры, а также хатты, херуски, свевы и маркоманны. Была начата подготовка и сбор войск для атаки римских укреплений и стоянок и последующего нападения вглубь Галлии.

Естественно слухи об этих договоренностях и приготовлениях дошли до римлян. Август, получив эти вести, покинул Рим и снова выехал в свой своеобразный штаб в Лугдунской Галлии, откуда собирался руководить ходом военных действий. Однако Друз, находившейся в то время там, вместо подготовки к оборонительным сражениям и укреплениям лагерей, собрал войска и первым выдвинулся в германские земли. Свои войска в этот раз он повел по долине Майна. Хатты и Маркоманы с наспех собранными войсками решились дать римлянам открытое полевое сражение, в ходе которого были наголову разгромлены. Преследуя отступающих германцев, римляне продвинулись до верховьев Везера, опустошая по ходу своего движения все германские поселения.

Сами очевидцы тех событий подчеркивают особо ожесточенный характер войны, германские деревни разрушались и сжигались, мужчины и женщины, оказывавшие сопротивление, убивались на месте, остальные кто не успевал бежать в леса, забирались в рабство. Эта жестокость имела конкретную цель. Во первых — показать всем прочим племенам к чему может привести непокорность, во вторых — ликвидировать базу для нападений на римские границы. Такая тактика дала свои результаты, практически вся территория между Рейном и Везером, перешла под контроль римлян, количество местного населения значительно сократилось, римляне смогли отодвинуть основной театр последующих боевых действий дальше от Рейна, чем обезопасили границы римских провинций. Результаты кампании 10 года до н.э. полностью оправдались. Хатты и маркоманы были разгромлены, херуски, свевы и сугурбы вернулись на свои земли. Как германцы, так и римляне приготовились к зимовке.

Примерно в это же время римские войска под командованием Тиберия на дунайском фронте, усмирили внутренние районы Далмации, заняли южную часть Паннонии между реками Сава и Драва, вышли на среднее течение Дуная, все эти земли вошли в состав новой провинции Мёзия.

Германец современная реконструкция

Кампания 9 года до н.э.

Кампания 9 г. до н.э. вновь была направлена главным образом против хаттов и их соседей. Следуя двумя колоннами вверх по течению Лана и Веттера, войска вышли к верховьям Везера. Соединившись здесь, они в полевом сражении нанесли поражение хаттам и свевам, которые потратили зиму на сбор своих войск. Маркоманы и херуски, избегая столкновения, отступили на восток за Эльбу. Преследуя их, Друз также подошёл к Эльбе в районе современного Магдебурга, где река имела ширину приблизительно 240 м. Переходить её римский полководец не стал. Согласно легенде, ночью в его палатку явился призрак в виде женщины огромного роста, запретившей ему следовать дальше и предсказавший скорую гибель. Собираясь к походу на Маркоманнов, Друз внезапно получил известие о необходимости возвращения в Галлию. Оттуда он должен был ехать в Рим, но решил дождаться Тиберия, который завершив кампанию в Паннонии, был переведен в Галлию для дальнейших кампаний против Германцев. Обратный путь войска лежал между Тюрингским лесом и Гарцем. Здесь произошло ещё несколько столкновений и засад, но нигде атаки германцев не были успешным.

Римская армия уже перешла Заалу, когда внезапно лошадь Друза, испугавшись тени, упала вместе с всадником, причём так неудачно, что тот сломал ногу. Рана воспалилась, началась гангрена, Тиберий, при первом известии о несчастии примчавшийся из Италии, застал брата ещё в живых и принял у него командование войсками. Армия в полном порядке вернулась за Рейн. 14 сентября 9 года до н.э. через месяц после начала болезни, Друз скончался.

Так завершился путь успешного римского военачальника, особо ценимого императором Октавианом.

В Рим тело Друза внесли самые знатные граждане города. Август приказал поместить его прах в Мавзолее Августа. Легионеры, с которыми он воевал, воздвигли ему посмертный памятник в Могонциаке (совр. Майнц, Германия). Сам он посмертно был удостоен почетного когномена «Германик» (Германский), который должен был передаваться в семье от отца к старшему сыну. Также на Аппиевой дороге была установлена триумфальная арка с трофеями в его честь.

События 8-7 года до н.э. Кампания Тиберия.

После похорон Друза во главе германской армии стал Тиберий, который в течение 8–7 гг. до н.э. в основном завершил ранее начатые военные операции. Тиберий поставил перед собой задачу закрепиться между Рейном и Эльбой, подчинив себе местные племена. Идти дальше на восток было слишком рискованно, велика была опасность оказаться отрезанными от Рима с незащищённым тылом. Тем временем римскими властями приграничных провинций были переселены на левый берег Рейна 40 000 германских варваров, а вожди мятежных сугамбров лишены свободы и сосланы под надзор в галльские города. В 8–7 гг. римляне укрепили аванпосты по линии Везера, размечая новую границу. Сочетая карательные акции, с искусной дипломатией, Тиберий сумел добиться замирения территории между Рейном и Везером.

Организованное сопротивление практически прекратилось, вожди варваров изъявили римскому военачальнику свою покорность, наиболее непримиримые должны были оставить свои земли и переселиться далеко на восток. Из Лугдуна за действиями Тиберия наблюдал Август, который в 7 г. до н.э. наградил его званием консула и правом отпраздновать победный триумф.

Тиберий и сам Август были провозглашены императорами. Солдаты получили почётные назначения и денежные награды. В Риме и Лугдуне был осуществлён массовый выпуск монет с изображением триумфальной арки и надписью GERMANIA. Эти мероприятия наглядно свидетельствуют о том, что покорение Германии считалось оконченным. Но более всего об этом говорит осуществлённое Августом в том же году расширение городской территории Рима, которое считалось возможным лишь в случае увеличения римских владений.

Особенно тем кто посмотрел видео и поддержал канал 😏😏

Марк Клавдий Марцелл — «меч Италии»

Автор: Дмитрий Абраменко.

Ты уж точно не будешь благодарить судьбу, когда твой противник — сам Ганнибал Барка. Но римскому претору Марку Клавдию Марцеллу выбирать не приходилось. Тем не менее в момент, когда республика буквально находилась на краю гибели, он сделал все возможное, чтобы хоть как-то смягчить последствия позорнейшего поражения римлян при Каннах. В первый же год после легендарного сражения, во время борьбы за Нолу и Неаполь, Марцелл дал римлянам то, в чем они так остро нуждались — надежду.

Итак, в 216 году до н.э. отгремели Канны. Утопив римлян в их собственной крови, Ганнибал вполне резонно ожидал, что противостояние Рима и Карфагена во Второй Пунической войне подходило к своему логическому завершению. Осталось лишь дождаться римских послов с просьбами о мире и можно на покой. Но все вышло не так, как ожидал карфагенский полководец — неугомонные квириты, ломая все шаблоны, решили биться до конца. Сказать, что Ганнибал Барка растерялся от подобного — ничего не сказать. Ну хорошо, первоначальный план по истреблению римлян потерпел фиаско, надо было придумывать новый. К счастью, долго думать не пришлось — после Канн бурлила вся Италия и многим римским союзникам на полуострове пришла в голову мысль, что они уже и не их союзники вовсе, а Ганнибалу лишь требовалось сыграть на этом.

Потенциальное отложение италиков являлось важнейшим фактором для победы над римлянами в новых обстоятельствах затяжной войны. Поэтому в ход пошли все возможные методы — договоры, угрозы, демонстрация как силы, так и благородства. В результате оставшись без поддержки со стороны Рима, да и просто поддавшись на сладкие речи Ганнибала, на сторону карфагенян переметнулось множество городов на юге Италии, в том числе и богатейшая Капуя. Данное обстоятельство не могло не ударить по престижу республики (хотя, о каком престиже могла идти речь после Канн?). Так, Капуя — это, конечно, хорошо, но Ганнибалу требовался выход к морю для надежной связи с Карфагеном. Поэтому наибольший интерес в регионе вызывал Неаполь, стратегически важный порт на берегу Тирренского моря. Но жители Неаполя переходить на сторону Ганнибала не спешили, а осаждать портовый город без флота — такое себе. Поэтому ключом к Неаполю стал город Нола. Захватом Нолы Ганнибал убил бы сразу двух зайцев — из-за своего расположения город позволял не только угрожать непосредственно Неаполю, но и не упускать из вида Капую. Звучит как план! Осталось воплотить его в жизнь, но тут на сцену выходит Марк Клавдий Марцелл — будущий «меч Италии».

Римский претор застал весть о поражении при Каннах, когда по приказу сената во главе флота отбывал в Сицилию, где обстановка к этому времени складывалась, мягко говоря, неспокойная. Но, учитывая сложившеюся ситуацию, Марцелл получил новый приказ — выступить в Канузий, в котором из разбитых легионов требовалось собрать хоть что-то боеспособное и дать отпор Ганнибалу в Южной Италии. Несомненно, задача непростая, но и Марцелл был не из робкого десятка. Отличный воин и командир, успешно бивший в свое время галлов, да еще и ветеран первой Пунической войны — неплохой такой послужной список. Поэтому, не желая терять ни минуты, Клавдий Марцелл передал командование флотом и устремился в Канузий. Прибыв в город, римскому военачальнику удалось из того что было слепить некое подобие армии. Конечно, боеспособность легионеров, переживших Канны оставляла желать лучшего и, соответственно, об открытом противостоянии карфагенской армии не могло идти и речи. Но и от Марцелла требовалось лишь быть «тенью Ганнибала» и по возможности реагировать на изменения ситуации. Тем не менее энергичному и решительному военачальнику не сиделось за стенами города и он перешел к активным действиям. Марцелл организовал нечто похожее на партизанскую войну, вылавливая и вырезая небольшие отряды пунийцев, которые разбрелись в поисках наживы по деревням и дорогам южной Италии. Тем самым он не только портил жизнь Ганнибалу, но и демонстрировал римским солдатам, что карфагенян можно бить. Вскоре после этого римский претор отправился в Казилин, что вблизи Капуи, таким образом прикрыв дорогу к Риму и одновременно создав угрозу союзному Ганнибалу Барке городу. Тут-то к Клавдию Марцеллу и прибыли посланцы из Нолы с просьбой о помощи.

Тем временем, армия Ганнибала приближалась к Ноле, а в самом городе разразилась нешуточная борьба между сторонниками и противниками карфагенян. Большая часть жителей Нолы решила поддержать Ганнибала, а правящие элиты были настроены проримски. Именно они и отправили гонцов к Марцеллу, а чтобы успокоить народ и хоть как-то потянуть время до прибытия римского полководца, сделали вид, что тоже желают союза с карфагенянами и готовы на переговоры. И это сработало. Пока ноланцы «договаривались» с Ганнибалом, Клавдий Марцелл во главе своей армии на всех парах мчался к городу, прекрасно понимая его стратегическое значение. И когда Ганнибал Барка все-таки подошел к Ноле, то вместо радостных приветствий и распахнутых ворот, увидел на стенах города римские гарнизоны. Это в планы карфагенского полководца не входило. Постояв, подумав, Ганнибал решил увести свою армию к Неаполю в попытке вновь овладеть городом. Ну может в этот раз получится уговорить граждан Неаполя? Не получилось. Еще раз постояв и подумав, пуниец направился в другой город Кампании — Нуцерию, осадил его и сжег, а жителям позволил уйти (не стоит портить имидж, с италиками нужно быть милостивым). Зачем Ганнибалу вообще сдался небольшой и не имеющий стратегической ценности городок — одним богам известно. Ну ладно. В очередной раз постояв и подумав, Ганнибал решил все же вернуться к Ноле и взять ее штурмом, несмотря на римскую армию, засевшую в городе.

Пока Ганнибал проводил для своей армии экскурсию по южной Италии, Марцелл не сидел сложа руки. Главной проблемой, которую требовалось решить римскому полководцу, был потенциальный мятеж сторонников Ганнибала в городе. Одним из лидеров прокарфагенской партии в Ноле был италик Луций Бантий. Участник битвы при Каннах, Бантий, как и все неримляне, был отпущен Ганнибалом после сражения. Как говорится, за добро платят добром и италийский воин решил поддержать карфагенян и уже успел окружить себя многочисленными сторонниками. В такой ситуации устранить Бантия публично и без последствий нельзя, нужно было договариваться. Но что-что, а талантов римскому претору было не занимать. Помимо воинской удали, Марцелл оказался еще и очень красноречив. Полководец сумел переманить Бантия на свою сторону, подарив последнему коня и пятьсот денариев. Воинская честь — это, конечно, хорошо, но пятьсот денариев — это пятьсот денариев. Тем самым, когда карфагенская армия вновь появилась под стенами Нолы, накал страстей в городе немного поубавился.

На этот раз Ганнибал решил не тратить время зря и сразу приступил к штурму Нолы. Но все опять пошло не по плану — когда пунийцы начали готовить осадные орудия, ворота города распахнулись и оттуда стали выходить римские легионы. Ганнибалу пришлось все бросить и разворачивать войска для сражения. Зная сильные стороны карфагенской армии, Марцелл вполне здраво рассудил, что под прикрытием огня с городских стен и лишив противника возможности обойти римскую пехоту конными отрядами, он имел немало шансов на успех в бою. Понимал это и Ганнибал. Оба полководца медлили, не решаясь что-то предпринять. В итоге простояв друг напротив друга весь день, армии разошлись, пунийцы к себе в лагерь, римляне — обратно в Нолу. На следующий день ситуация повторилась. И в последующий тоже. Неизвестно, сколько бы это все продолжалось, если бы до Марцелла не дошли слухи, что карфагеняне за его спиной смогли договориться с горожанами и последние в следующий же раунд этой нехитрой игры попросту закроют за римлянами ворота. Так дело не пойдет. Оценив ситуацию, римский полководец пошел на небольшую хитрость. На следующее утро он приказал запереть все городские ворота, распределив перед ними отряды своих солдат. А чтобы местные жители ничего такого не учудили, Марцелл запретил им приближаться к городским стенам и приставил охрану к своим обозам. Когда же карфагенская армия вновь построилась перед городом, римлян нигде не было видно. Ганнибал решил, что квириты узнали о сговоре с горожанами и боятся выходить из города. Чтобы не терять момент, был отдан приказ штурмовать город.

Пунийцы стали выкатывать из лагеря осадные машины и лестницы. Но тут внезапно распахнулись городские ворота и повалившие оттуда легионеры ринулись в атаку на нарушенный строй карфагенян. Разгорелась ожесточенная рукопашная схватка. Но ни одна из сторон так и не получила явного перевеса и вскоре обе армии вновь разошлись. Поняв, что город ему не взять, Ганнибал увел свою армию. Трудно назвать это блистательной победой римлян, но Марцелл свою задачу выполнил — Нолу карфагеняне не заполучили. Через некоторое время Ганнибал еще попытался взять тот самый Казилин, из которого когда-то Марцелл и прибыл в Нолу, но тоже неудачно, а потом и вовсе ушёл на зимовку в Капую. Так прошел первый год после битвы при Каннах.

Хоть действия Ганнибала в этой кампании и могут показаться слегка сумбурными, но все-таки стоит отдать Марцеллу должное. Находясь в действительно сложном для римлян положении и имея ограниченные ресурсы, римский полководец сделал все от него зависящее, чтобы охладить пыл Ганнибала после Канн. Да, Марцел не разгромил карфагенянина в открытом бою (что в принципе было невозможно в то время) и не переломил исход войны, но настоящей занозой для Ганнибала он стал, не говоря уже о психологическом эффекте, который он оказал на своих солдат. Римский претор наглядно показал, что с пунийцами в Италии можно бороться. Тут следует отметить характер полководца — уверенность в своих силах, решительность и, я бы даже сказал, дерзость. Но, как покажет будущее, у этих качеств будет и обратная сторона. Самоуверенность и, вызванное этим, страстное желание одолеть легендарного Ганнибала не оставляло Марка Клавдия Марцелла ни на минуту, желание, которое впоследствии его и погубит, но об этом как-нибудь в другой раз.

Автор: Дмитрий Абраменко.

А ещё вы можете поддержать нас рублём, за что мы будем вам благодарны.

Яндекс-Юmoney (410016237363870) или Сбер: 4274 3200 5285 2137.

При переводе делайте пометку «С Пикабу от . «, чтобы мы понимали, на что перевод. Спасибо!

Подробный список пришедших нам донатов вот тут.

Подпишись, чтобы не пропустить новые интересные посты!

Источник