- «20 000 лье под водой». Сколько это в километрах и существуют ли такие глубины на Земле
- 20 000 лье в романе – это не глубина, а расстояние
- Восемьдесят тысяч верст под водой
- О произведении
- Другие книги автора
- Пожалуйста, авторизуйтесь
- Ссылка скопирована в буфер обмена
- Вы запросили доступ к охраняемому произведению.
- 20 000 льё под водой
- Содержание
- Название
- Сюжет
- Продолжения
- Интересные факты
- Экранизации
- Примечания
- Ссылки
- Полезное
- Смотреть что такое «20 000 льё под водой» в других словарях:
- Восемьдесят тысяч вёрст под водой (Жюль Верн; Вовчок)/Часть первая/Глава XVIII/ДО
«20 000 лье под водой». Сколько это в километрах и существуют ли такие глубины на Земле
150 лет назад французский писатель Жюль Верн опубликовал одно из своих главных произведений и, пожалуй, один из величайших научно-фантастических романов всех времен и народов – » Двадцать тысяч лье под водой «.
Каждый из нас сталкивался если не с самим романом, то хотя бы с «культурным следом», который он после себя оставил. Взять хотя бы знаменитую рок-группу » Наутилус Помпилиус «, названную как раз в честь таинственного подводного корабля, на котором капитан Немо бороздил океанские глубины.
Кстати, немногие знают, но этот самый капитан Немо первоначально задумывался автором как польский аристократ , который борется с гнётом Российской Империи (Польша в годы написания романа была частью России). Вот так вот. И здесь без русских не обошлось 🙂
Ну, это ладно. Русофобские замашки Жюля Верна давно известны. Нас же сейчас интересует другой вопрос:
– А 20 000 лье – это вообще сколько?
Ну, тут все просто. Лье (льё) – старинная французская мера длины, привязанная к длине меридиана.
- На суше лье равно 1/25 доле градуса дуги
- На море – 1/20 доле градуса
Соответственно, сухопутное лье – это 4,44 км (примерно), а морское – 5,55 км (порядка 3 морских миль).
В общем, даже если мы возьмем сухопутный вариант, то получится, что 20 000 лье – это почти 89 000 километров!
Кстати, на русском языке роман изначально издавался под названием «80 000 вёрст под водой», а после революции – «80 000 километров под водой».
Но откуда Жюль Верн взял такие цифры? Ведь в его времена было прекрасно известно, что весь диаметр Земного шара не превышает 13 000 км , а максимальная глубина океанов – в сотни раз меньше.
И даже если представить какую-то выдуманную планету, где реально имеется глубина в 80 000 километров, то давление на такой глубине (с учетом еще и более сильной гравитации) сожмет любую подводную лодку до размера наперстка 🙂
И вот тут я хочу заранее извиниться, если вы всё это знали и без меня, а сейчас напрасно тратите время, но просто я этого факта не знал до недавнего времени:
20 000 лье в романе – это не глубина, а расстояние
Да-да, я всегда думал, что речь именно о глубине. По крайней мере, именно на такую мысль наталкивает русский перевод названия романа. В самом деле, ведь если мы слышим фразы:
- 10 метров под землей
- 30 метров над водой
- 100 метров под водой и т.д.
То наше воображение рисует скорее вертикальную шкалу, чем горизонтальную. Но Жюль Верн имел в виду именно горизонтальное перемещение .
То есть 89 000 километров – это расстояние, которое преодолела лодка капитана Немо. Чуть больше двух экваторов Земли.
Если же говорить именно о глубинах, то в романе они тоже упоминаются, но максимальная из них – «всего» 4 лье. Кавычки тут использованы не случайно, потому как 4 лье – это почти 18 км , что в 3 раза больше средних глубин Мирового океана и в 1,6 больше глубины Марианской впадины.
Такие вот интересные расчеты. если вам было интересно, то на канале « Объясняю на пальцах » вы найдете много похожего материалы. Спасибо за ваше драгоценное внимание и до связи!
Источник
Восемьдесят тысяч верст под водой
О произведении
Другие книги автора
Юные путешественники Российская государственная библиотека (РГБ)
. Черная Индия Российская государственная библиотека (РГБ)
Приключения капитана Гаттераса Российская государственная библиотека (РГБ)
. Воздушный корабль Российская государственная библиотека (РГБ)
Дети капитана Гранта Российская государственная библиотека (РГБ)
. Сезар Каскабель Российская государственная библиотека (РГБ)
. Таинственный остров Российская государственная библиотека (РГБ)
. Сто тысяч верст Российская государственная библиотека (РГБ)
Портал НЭБ предлагает скачать бесплатно или читать онлайн книгу «Восемьдесят тысяч верст под водой», автора Верн Ж. Книга была издана в 1870 году. Содержит 8, 412 с., 86 л. ил., карт.
Выражаем благодарность библиотеке «Российская государственная библиотека (РГБ)» за предоставленный материал.
Пожалуйста, авторизуйтесь
Ссылка скопирована в буфер обмена
Вы запросили доступ к охраняемому произведению.
Это издание охраняется авторским правом. Доступ к нему может быть предоставлен в помещении библиотек — участников НЭБ, имеющих электронный читальный зал НЭБ (ЭЧЗ).
В связи с тем что сейчас посещение читальных залов библиотек ограничено, документ доступен онлайн. Для чтения необходима авторизация через «Госуслуги».
Для получения доступа нажмите кнопку «Читать (ЕСИА)».
Если вы являетесь правообладателем этого документа, сообщите нам об этом. Заполните форму.
Источник
20 000 льё под водой
| 20 000 лье под водой | ||||||||
| Vingt mille lieues sous les mers | ||||||||
| Жанр: | ||||||||
|---|---|---|---|---|---|---|---|---|
| Точность | Выборочно проверено |
| ← Глава XVII | Восемдесятъ тысячъ верстъ подъ водой — Часть первая, Глава XVIII авторъ Жюль Вернъ , пер. Марко Вовчокъ | Глава XIX → |
| Оригинал: фр. Vingt mille lieues sous les mers. — См. Содержаніе . Перевод опубл.: 1870. Источникъ: Восемдесятъ тысячъ верстъ подъ водой — Санктъ-Петербургъ: Книгопродавецъ С. В. Звонаревъ, 1870 |
На слѣдующее утро, 18-го ноября, я совершенно оправился отъ усталости и вышелъ на платформу въ то самое время, когда помощникъ капитана произносилъ свою ежедневную фразу. Тутъ мнѣ пришло на умъ, что фраза эта относится къ состоянію моря, или означаетъ: „Ничего нѣтъ въ виду“.
И дѣйствительно, океанъ представлялъ безбрежную водную пустыню: ни паруса на горизонтѣ; вершины острова Креспо исчезли за ночь. Море, поглощая призматическіе цвѣта, отражало голубые лучи во всѣхъ направленіяхъ и принимало превосходный цвѣтъ индиго. Широкія полосы правильно обрисовывались на струистыхъ волнахъ.
Я любовался величественнымъ видомъ океана, когда показался капитанъ Немо.
Онъ, словно не примѣтилъ меня и принялся за астронономическія наблюденія.
Окончивъ ихъ, онъ облокотился на клѣтку фонаря и глаза его задумчиво устремились на поверхность Океана. Тѣмъ временемъ двадцать матросовъ „Наутилуса“, все люди сильные и хорошо сложенные, вышли на платформу. Они пришли вытаскивать сѣти, которыя были заброшены на ночь. Видно было, что эти моряки принадлежали къ различнымъ націямъ, хотя у всѣхъ былъ Европейскій типъ.
Я безъ труда узналъ Ирландцевъ, Французовъ, нѣсколько Славянъ и одного Грека или Кандіота.
Они были скупы на слова; а если и обращались изрѣдка другъ къ [135] другу, то, все на потянутомъ странномъ нарѣчіи, котораго я не могъ понять.
— Ну, съ этими не разболтаешься! думалъ я.
Сѣти втащили на судно. Это былъ родъ нормандскаго невода, — огромные мѣшки, которые пловучая раина и цѣпь, продѣтая въ петли, держатъ полу-открытымъ. Мѣшки эти тащатся по дну Океана и захватываютъ все, что попадется.
Въ это утро поймали любопытные обращики рыбъ: тутъ были лягвы, [1] которыхъ за смѣшныя движенія прозвали паяцами, спинороги [2] , опоясанные красною повязкою, четырезубцы [3] , ядъ которыхъ чрезвычайно тонокъ, оливковыя миноги, [4] иглицы, [5] покрытыя серебристою чешуею, шпаганъ нитехвостный, [6] котораго электрическая сила равна силѣ гимнота и гнюса, спиноперки чешуйчатыя [7] съ поперечными коричневыми полосками, зеленоватая треска, [8] различные роды колбней, [9] и проч.; наконецъ нѣсколько большихъ рыбъ — попался одинъ каранксъ или толстоголовка [10] съ выпуклой головой, длиною въ цѣлый метръ, нѣсколько отличныхъ макрелей, испещренныхъ голубыми и серебристыми пятнами, и три великолѣпныхъ тунца, [11] которыхъ вся ихъ юркость не могла спасти отъ невода.
Я полагаю, что на этотъ разъ сѣти принесли не менѣе тысячи фунтовъ рыбы. Ловля великолѣпная, слова нѣтъ, — но не удивительная. Сѣти закидываютъ на нѣсколько часовъ и онѣ захватываютъ въ свою нитяную темницу весь водяной міръ.
— Ну, подумалъ я: у насъ недостатка въ провизіи не будутъ, это можно сказать навѣрное!
Эти различныя морскія произведенія были, спущены въ баталеръ-каюты; одна часть ловли была назначена для запасовъ а другая къ столу. [136]
Ловля была окончена, запасъ воздуха возобновленъ, я думалъ, что „Наутилусъ“ станетъ погружаться и хотѣлъ идти въ свою комнату; вдругъ капитанъ повернулся ко мнѣ и сказалъ безъ всякихъ предисловій:
— Посмотрите на этотъ океанъ г. профессоръ: развѣ въ немъ нѣтъ жизни? Развѣ не выказываетъ онъ своего гнѣва и своей нѣжности? Вчера онъ спалъ какъ и мы, — теперь просыпается послѣ тихой ночи!
Ни здравствуйте, ни добраго вечера!
Можно было подумать, что капитанъ продолжаетъ со мною начатый разговоръ!
— Посмотрите, продолжалъ онъ: онъ просыпается отъ привѣта солнечныхъ лучей! Онъ оживляется, начинаетъ жить дневной жизнью! Какъ любопытно слѣдить за нимъ! Онъ имѣетъ организмъ, — у него пульсъ, артеріи, спазмы! Я согласенъ съ ученымъ Мори, который нашелъ, что у океана точно такое же кровообращеніе, какъ у животныхъ.
Конечно капитанъ не ожидалъ отъ меня никакого отвѣта, а поддакивать ему, повторять „точно“ или „навѣрно“, или же „вы правы“ я считалъ излишнимъ. Онъ скорѣе говорилъ самъ для себя и послѣ каждой фразы на долго умолкалъ. Это было размышленіе въ слухъ.
— Да! продолжалъ онъ, океанъ имѣетъ настоящее кровообращеніе, и для возбужденія его достаточно теплорода, соли и микроскопическихъ животныхъ. Теплородъ создаетъ плотность, которая образуетъ теченія и противотеченія. Испаренія, ничтожныя для сѣвера, очень важны для экваторіальныхъ поясовъ, установляя постояный обмѣнъ тропиковыхъ и полярныхъ водъ. Я подсмотрѣлъ кромѣ того теченія съ верху въ низъ я съ низу вверхъ, которыя составляютъ настоящее дыханіе океана.
Я видѣлъ какъ частица морской воды, согрѣтая на поверхности, сходила на глубину и достигала высшей плотности 2° ниже нуля, потомъ, охлаждалась, дѣлалась легче и снова всплывала вверхъ. Вы увидите у полюса послѣдствія этого явленія и поймете тогда по этому закону предусмотрительной природы, отчего замерзаніе происходитъ только на поверхности воды.
Пока капитанъ оканчивалъ свою фразу, я думалъ:
— Полюсъ! Развѣ этотъ сорви-голова хочетъ насъ вести туда? [137]
Капитанъ умолкъ и нѣсколько времени любовался этой стихіей, которую онъ безпрерывно изучалъ. Потомъ онъ снова продолжалъ:
— Въ морѣ находится значительное количество соли, г. профессоръ; если бы вы могли извлечь ее всю, то у васъ образовалась бы масса въ четыре съ половиною миліона кубическихъ миль, которая, разостлавшись по земному шару, составила бы слой болѣе чѣмъ въ десять метровъ толщины! Не думайте, чтобы присутствіе солей было прихотью природы. Нѣтъ, онѣ дѣлаютъ морскую воду менѣе испаряемой и препятствуютъ вѣтрамъ уносить большое количество паровъ, которые, превращаясь въ воду, затопляли бы умѣренные пояса. Вотъ какое важное значеніе имѣетъ соль!
Капитанъ опять умолкъ, всталъ, сдѣлалъ нѣсколько шаговъ и, подошедъ ко мнѣ, снова продолжалъ:
— Что же касается до инфузорій, до миліардовъ микроскопическихъ животныхъ, въ каплѣ воды, — въ одномъ милиграмѣ ихъ восемьсотъ тысячъ, — значеніе этихъ инфузорій не менѣе важно! Они поглощаютъ морскія соли и являются творцами известковыхъ материковъ, созидаютъ кораллы и мадрепоры. Капля воды, лишенная своего минеральнаго содержанія, облегчается, поднимается на поверхность, поглощаетъ выкинутую испареніемъ соль, дѣлается тяжелѣе, опускается и приноситъ микроскопическимъ животнымъ новые элементы для поглощенія. Отсюда происходятъ двойныя теченія — восходящее и нисходящее, и постоянное движеніе, постоянная жизнь! Жизнь болѣе сильная, болѣе плодотворная, чѣмъ на материкѣ, процвѣтаетъ во всѣхъ частяхъ океана. Стихія смерти для человѣка, какъ кто-то сказалъ, но стихія жизни для миріадъ животныхъ, — и для меня!
Когда капитанъ говорилъ такимъ образомъ, онъ совершенно преображался и производилъ на меия необыкновенное впечатлѣніе:
— Здѣсь, прибавилъ онъ, здѣсь только настоящая жизнь! И я допускаю, возможность основанія морскихъ городовъ, подводныхъ домовъ, которые какъ „Наутилусъ“ будутъ выплывать, дышать каждый день на поверхность моря, — городовъ свободныхъ! Но и на днѣ морскомъ, кто поручится, что какой нибудь деспотъ не…. [138]
Капитанъ Немо окончилъ свою фразу быстрымъ движеніемъ руки. Потомъ, чтобъ прогнать мрачную мысль, онъ спросилъ меня:
— Г. Аронаксъ, знаете вы, какова глубина океана?
— Я знаю, капитанъ, то, что показали наши главныя измѣренія.
— Можете вы мнѣ ихъ поименовать, чтобъ я въ случаѣ надобности могъ провѣрить?
— Вотъ нѣкоторыя, отвѣчалъ я: въ сѣверномъ Атлантическомъ океанѣ нашли среднюю глубину въ восемь тысячъ двѣсти метровъ, а въ Средиземномъ въ двѣ тысячи пятьсотъ метровъ. Наиболѣе замѣчательныя глубины были найдены въ Южномъ Атлантическомъ океанѣ около 35°, — онѣ были въ двѣнадцать тысячъ метровъ, въ четырнадцать тысячъ восемьдесятъ одинъ метръ и въ пятнадцать тысячъ сто сорокъ девять метровъ. Въ итогѣ полагаютъ, что будь дно моря уравнено, его средняя глубина, была бы около семи километровъ.
— Хорошо, г. профессоръ, отвѣчалъ капитанъ: я надѣюсь, что мы вамъ докажемъ это вѣрнѣе. Что же касаетея до средней глубины этой части Тихаго океана, такъ я вамъ открою, что она только въ четыре тысячи метровъ.
Сказавъ это, капитанъ направился къ филенкѣ и исчезъ. Я послѣдовалъ за нимъ по лѣстницѣ и догналъ его въ большой залѣ. Винтъ тотчасъ же пришелъ въ движеніе и лагъ показалъ скорость двадцати миль въ часъ.
Проходили дни, недѣли; капитанъ рѣдко посѣщалъ насъ и я видѣлся съ нимъ послѣ долгихъ промежутковъ. Его лейтенантъ акуратно отмѣчалъ положеніе судна и я могъ вѣрно слѣдить за путемъ „Наутилуса“.
Консейль и Недъ Лендъ проводилп со мною цѣлые часы.
Консейль разсказывалъ своему пріятелю Неду про чудеса нашей подводной прогулки и канадецъ очень сожалѣлъ, что не отправился съ нами, но я его обнадеживалъ:
— Не горюйте, Недъ, уговаривалъ я: не горюйте! Пойдемъ еще и въ другой разъ, и тогда вы наверстаете потерянное!
Почти всякій день на нѣсколько часовъ открывались филенки залы и глаза наши могли созерцать тайны подводнаго міра.
Главное направленіе „Наутилуса“ было къ юго-востоку, и онъ держался на глубинѣ между ста и ста пятидесятью метрами. [139] Одинъ разъ, не знаю по какому случаю, онъ достигъ слоевъ, лежащихъ на глубинѣ двухъ тысячъ метровъ. Стоградусный термометръ показывалъ температуру въ 4,25, температуру, которая подъ этой глубиной одинакова на всѣхъ широтахъ.
26 ноября, въ три часа утра, „Наутилусъ“ прошелъ тропикъ Рака на 172° долготы. 27 онъ прошелъ въ виду Сандвичевыхъ острововъ, гдѣ 14 февраля 1779 года умеръ знаменитый Кукъ.
Мы, значитъ, сдѣлали четыре тысячи восемь сотъ шестьдесятъ миль.
Утромъ, когда я былъ на платформѣ, я примѣтилъ въ двухъ миляхъ подъ вѣтромъ — Гаваи, одинъ изъ семи замѣчательнѣйшихъ острововъ архипелага.
Я ясно различалъ его обработанныя окраины, различныя цѣпи горъ, идущія паралельно къ берегу и вулканы, надъ которыми возвышается Муна-Реа, подымающаяся на пять тысячъ метровъ надъ поверхностью моря.
Между прочими образчиками сѣти захватили нѣсколько образчиковъ павлинохвостаго морскаго мха, полипника чрезвычайно граціозной формы, который преимущественно водится въ этой части океана.
„Наутилусъ“ держался къ юго-востоку. Онъ перерѣзалъ экваторъ 1 декабря подъ 142° долготы и 4 числа того же мѣсяца, послѣ скораго перехода, который не ознаменовался никакимъ приключеніемъ, мы завидѣли группу Маркизскихъ острововъ. Я примѣтилъ за три мили, — на 8°57′ южной широты и 139°32′ западной долготы, — главную вершину Мартенъ, въ группѣ Нука-Хива, принадлежащую Франціи. Я только могъ различить обрисъ лѣсистыхъ горъ на горизонтѣ, потому что капитанъ Немо не любилъ близко подходить къ землѣ.
Тутъ закинутыя сѣти вытащили отличные образчики безподобныхъ рыбъ съ лазуревыми плавниками и золотымъ хвостомъ; радужныхъ губановъ, почти безъ чешуи, превосходныхъ на вкусъ; клювышей или зеленобрюшекъ съ костлявыми челюстями, и разныя другія прелести.
Отъѣхавъ отъ этихъ прелестныхъ острововъ, находящихся подъ покровительствомъ Франціи, „Наутилусъ“ съ 4 по 11 декабря прошелъ около двухъ тысячъ миль. Это плаваніе было замѣчательно по встрѣчѣ съ кальмарами или чернильницами, [140] интереснымъ моллюскомъ, очень схожимъ съ каракатицею. Онъ извѣстенъ у французскихъ рыболововъ подъ именемъ „рожка“ и принадлежатъ къ классу главоногихъ, къ семейству каракатицъ и вѣтрильниковъ. Этихъ животныхъ тщательно изучали древніе натуралисты, они служили пособіемъ для многочисленныхъ метафоръ агорскихъ ораторовъ и вмѣстѣ съ тѣмъ доставляли отличное блюдо богатымъ гражданамъ, если вѣрить Афинею, греческому доктору, который жилъ прежде Галена.
Въ ночь съ 9 на 10 декабря „Наутилусъ“ встрѣтилъ огромное полчище ночныхъ моллюсковъ. Ихъ можно было насчитать цѣлые милліоны; они переселялись изъ умѣреннаго въ теплый поясъ, слѣдуя по маршруту сельдей и сардинокъ.
Мы смотрѣли чрезъ толстыя кристальныя стекла, какъ они плыли задомъ посредствомъ своихъ двигательныхъ трубокъ, какъ преслѣдовали съ необычайною скоростью мелкихъ рыбокъ и моллюсковъ, пожирали маленькихъ, были пожираемы большими и проворно двигали десятью головными ножками.
„Наутилусъ“ не смотря на быстроту своего хода плылъ посреди этихъ животныхъ въ продолженіи нѣсколькихъ часовъ; сѣти захватили ихъ безчисленное множество; я узналъ девять родовъ, которые Орбиньи причисляетъ къ обитателямъ Тихаго океана.
Море щедро угощало насъ великолѣпными зрѣлищами; оно разнообразило ихъ до безконечности.
Днемъ, 11 декабря, я читалъ въ большой залѣ. Недъ и Консейль наблюдали чрезъ полуоткрытыя филенки свѣтящуюся воду. „Наутилусъ“ былъ не подвиженъ. Резервуары его были наполнены и онъ держался на глубинѣ тысячи метровъ, — часть океана малообитаемая и рѣдкопосѣщаемая большими рыбами.
Я читалъ интересную книгу „Угодники желудка“ Жана Масе и наслаждался остроумнымъ расказомъ, какъ вдругъ Консейль прервалъ мое занятіе.
— Прошу извиненія у ихъ чести! Пусть ихъ честь пожалуетъ сюда на минуту! сказалъ онъ страннымъ голосомъ.
— Что тамъ такое Консейль!
— Пусть ихъ честь изволитъ посмотрѣть!
Я подошелъ, облокотился и посмотрѣлъ въ стекло. При [-]
Источник
