Фридайверы нарушают законы науки, и мы не понимаем, как они это делают
Фридайверы могут погружаться на огромную глубину под водой (текущий рекорд составляет 214 метров) без аппаратов для дыхания. Чемпионы могут задерживать свое дыхание на очень долгое время, рекорд среди женщин — девять минут, среди мужчин — одиннадцать. Ученые и практикующие фридайвинг, как правило, не пересекаются. Но при ближайшем рассмотрении этого спорта оказывается почти невозможным, что люди могут погружаться так глубоко. А они могут.
Без всякой поддержки, если дышать только воздухом, можно даже покорить Эверест. Разве что защитная одежда понадобится. Это около девяти километров над уровнем моря. Но когда вы погружаетесь в океан, все меняется гораздо быстрее из-за стремительного изменения давления.
Погрузившись всего на 10 метров в океан, вы ощутите в два раза больше давления, чем если бы вы стояли на поверхности. И на каждые 10 метров дальше вы будете получать еще одну атмосферу давления. Организм, анатомия и физиология существенно меняются, функционируя в таких условиях, поэтому погружение глубоко в воды океана оказывается уникально сложным мероприятием. В вашем теле не только сжимаются содержащие воздух пространства, но и поведение газов в кровотоке меняется, а вместе с тем и функции нервной системы.
В первые дни фридайвинга физиологи были уверены, что люди не смогут погружаться ниже 30-40 метров. Наука не позволила бы этому случиться. Ученые начертили графики, выложили все знания о человеческом теле и влиянии давления на него и сказали: «Ваши легкие будут раздавлены, и вы будете плеваться кровью уже на глубине 40 метров. Погрузиться ниже просто не-воз-мож-но».
Конечно, это не переубедило фридайверов — и они смогли обойти эти теоретические границы. Как? На этот вопрос попыталась ответить Мартина Амати, фридайвер:
«Физическая сторона определенно присутствует, но в основном все дело в голове. Именно умонастроение в фридайвинге невероятное. Речь идет не о ваших физических способностях, а об умственных и умственной подготовке. Нужно забыть все, что вы знаете, и все, что делает вам плохо или хорошо. Это освобождающий процесс. В равной степени нужно также полностью осознавать, где ваше тело и где вы, в этот же момент».
На глубине 10 метров нам нужно больше кислорода, чем на глубине 100 метров, потому что давление воды делает кислород мощнее. Получается, самое главное в глубоком погружении — это последний этап подъема, когда есть риск, что давление упадет и кислород в тканях тоже внезапно упадет.
Также тяжело на старте. На поверхности и в первые несколько метров погружения вода выталкивает тело. Когда вы начинаете погружаться, давление воды выталкивает вас обратно на поверхность, и только на глубине 13-20 метров динамика меняется.
«Тело начинает тонуть как камень. Мы называем эту часть свободным падением, когда фридайвер совершенно перестает двигаться. Это самая прекрасная часть погружения. Когда ты возвращаешься из погружения и делаешь первый вдох, каждый раз этот вдох как первый. Для меня это как заново родиться. Я представляю воду как утробу».
Дайвер ощущает изменение химии кровотока, поскольку увеличенное давление позволяет газам с легкостью растворяться и эффективнее проявлять свое действие. Азот, например, который растворен в крови, действует как наркотик, и вы слегка пьянеете уже на глубине 30-40 метров. Если погрузиться ниже, лишний азот вызовет эйфорию.
Когда фридайвер погружается все глубже и глубже, он сжимает эти последние остатки кислорода в кровотоке и пытается продержаться на гораздо более низком кислородом уровне, чем привыкли обычные люди. Вы входите в такое странное равновесие, когда давление еще дает вам дышать и пока не убивает. Это очень тонкий баланс, который требует очень странных и не очень понятных физиологических подвигов, чтобы человек остался жив. Рекорды погружения фридайверов абсурдны: это даже не десятки, а сотни метров.
Можно лишь приблизительно представлять, как это происходит. Нет, это не то, чтобы совсем загадка — но мы многого не понимаем. Фридайверы стали бы интересным объектом для внимания ученых, поскольку физиологически их деятельность связана с кислородным голоданием и гипоксией, что не есть хорошо, однако является неотъемлемой частью опыта фридайверов. Фридайвинг невозможно представить без этого. Это серая область между жизнью и смертью, когда может произойти все что угодно. В медицине эти области не исследуются ради забавы — но люди, которые ставят свою жизнь на кон, занимаясь фридайвингом, представляют эту возможность — исследовать.
Источник
«20 000 лье под водой». Сколько это в километрах и существуют ли такие глубины на Земле
150 лет назад французский писатель Жюль Верн опубликовал одно из своих главных произведений и, пожалуй, один из величайших научно-фантастических романов всех времен и народов – » Двадцать тысяч лье под водой «.
Каждый из нас сталкивался если не с самим романом, то хотя бы с «культурным следом», который он после себя оставил. Взять хотя бы знаменитую рок-группу » Наутилус Помпилиус «, названную как раз в честь таинственного подводного корабля, на котором капитан Немо бороздил океанские глубины.
Кстати, немногие знают, но этот самый капитан Немо первоначально задумывался автором как польский аристократ , который борется с гнётом Российской Империи (Польша в годы написания романа была частью России). Вот так вот. И здесь без русских не обошлось 🙂
Ну, это ладно. Русофобские замашки Жюля Верна давно известны. Нас же сейчас интересует другой вопрос:
– А 20 000 лье – это вообще сколько?
Ну, тут все просто. Лье (льё) – старинная французская мера длины, привязанная к длине меридиана.
- На суше лье равно 1/25 доле градуса дуги
- На море – 1/20 доле градуса
Соответственно, сухопутное лье – это 4,44 км (примерно), а морское – 5,55 км (порядка 3 морских миль).
В общем, даже если мы возьмем сухопутный вариант, то получится, что 20 000 лье – это почти 89 000 километров!
Кстати, на русском языке роман изначально издавался под названием «80 000 вёрст под водой», а после революции – «80 000 километров под водой».
Но откуда Жюль Верн взял такие цифры? Ведь в его времена было прекрасно известно, что весь диаметр Земного шара не превышает 13 000 км , а максимальная глубина океанов – в сотни раз меньше.
И даже если представить какую-то выдуманную планету, где реально имеется глубина в 80 000 километров, то давление на такой глубине (с учетом еще и более сильной гравитации) сожмет любую подводную лодку до размера наперстка 🙂
И вот тут я хочу заранее извиниться, если вы всё это знали и без меня, а сейчас напрасно тратите время, но просто я этого факта не знал до недавнего времени:
20 000 лье в романе – это не глубина, а расстояние
Да-да, я всегда думал, что речь именно о глубине. По крайней мере, именно на такую мысль наталкивает русский перевод названия романа. В самом деле, ведь если мы слышим фразы:
- 10 метров под землей
- 30 метров над водой
- 100 метров под водой и т.д.
То наше воображение рисует скорее вертикальную шкалу, чем горизонтальную. Но Жюль Верн имел в виду именно горизонтальное перемещение .
То есть 89 000 километров – это расстояние, которое преодолела лодка капитана Немо. Чуть больше двух экваторов Земли.
Если же говорить именно о глубинах, то в романе они тоже упоминаются, но максимальная из них – «всего» 4 лье. Кавычки тут использованы не случайно, потому как 4 лье – это почти 18 км , что в 3 раза больше средних глубин Мирового океана и в 1,6 больше глубины Марианской впадины.
Такие вот интересные расчеты. если вам было интересно, то на канале « Объясняю на пальцах » вы найдете много похожего материалы. Спасибо за ваше драгоценное внимание и до связи!
Источник
Все что угодно под водой
- ЖАНРЫ 360
- АВТОРЫ 277 767
- КНИГИ 655 638
- СЕРИИ 25 098
- ПОЛЬЗОВАТЕЛИ 612 336
Двадцать тысяч лье под водой
1866 год ознаменовался удивительным происшествием, которое, вероятно, еще многим памятно. Не говоря уже о том, что слухи, ходившие в связи с необъяснимым явлением, о котором идет речь, волновали жителей приморских городов и континентов, они еще сеяли тревогу и среди моряков. Купцы, судовладельцы, капитаны судов, шкиперы как в Европе, так и в Америке, моряки военного флота всех стран, даже правительства различных государств Старого и Нового Света были озабочены событием, не поддающимся объяснению.
Дело в том, что с некоторого времени многие корабли стали встречать в море какой-то длинный, фосфоресцирующий, веретенообразный предмет, далеко превосходивший кита как размерами, так и быстротой передвижения.
Записи, сделанные в бортовых журналах разных судов, удивительно схожи в описании внешнего вида загадочного существа или предмета, неслыханной скорости и силы его движений, а также особенностей его поведения. Если это было китообразное, то, судя по описаниям, оно превосходило величиной всех доныне известных в науке представителей этого отряда. Ни Кювье, ни Ласепед, ни Дюмериль, ни Катрфаж не поверили бы в существование такого феномена, не увидев его собственными глазами, вернее, глазами ученых.
Оставляя без внимания чересчур осторожные оценки, по которым в пресловутом существе было не более двухсот футов длины, отвергая явные преувеличения, по которым оно рисовалось каким-то гигантом – в ширину одна миля, в длину три мили! – все же надо было допустить, придерживаясь золотой середины, что диковинный зверь, если только он существует, в значительной степени превосходит размеры, установленные современными зоологами.
По свойственной человеку склонности верить во всякие чудеса легко понять, как взволновало умы это необычное явление. Некоторые пытались было отнести всю эту историю в область пустых слухов, но напрасно! Животное все же существовало; этот факт не подлежал ни малейшему сомнению.
Двадцатого июля 1866 года судно «Гавернор-Хигинсон» пароходной компании «Калькутта энд Бернах» встретило огромную плавучую массу в пяти милях от восточных берегов Австралии. Капитан Бэкер поначалу решил, что он обнаружил не занесенный на карты риф; он принялся было устанавливать его координаты, но тут из недр этой темной массы вдруг вырвалось два водяных столба и со свистом взлетели в воздух футов на полтораста. Что за причина? Подводный риф, подверженный извержениям гейзеров? Или же просто-напросто какое-нибудь морское млекопитающее, которое выбрасывало из ноздрей вместе с воздухом фонтаны воды?
Двадцать третьего июля того же года подобное явление наблюдалось в водах Тихого океана с парохода «Кристобал-Колон», принадлежащего Тихоокеанской Вест-Индской пароходной компании. Слыханное ли дело, чтобы какое-либо китообразное способно было передвигаться с такой сверхъестественной скоростью? В течение трех дней два парохода – «Гавернор-Хигинсон» и «Кристобал-Колон» – встретили его в двух точках земного шара, отстоящих одна от другой более чем на семьсот морских лье![1]
Пятнадцать дней спустя в двух тысячах лье от вышеупомянутого места пароходы «Гельвеция», Национальной пароходной компании, и «Шанон», пароходной компании «Рояль-Мэйл», шедшие контргалсом, встретившись в Атлантическом океане на пути между Америкой и Европой, обнаружили морское чудище под 42°15 северной широты и 60°35 долготы, к западу от Гринвичского меридиана. При совместном наблюдении установили на глаз, что в длину млекопитающее по меньшей мере достигает трехсот пятидесяти английских футов.[2] Они исходили из того расчета, что «Шанон» и «Гельвеция» были меньше животного, хотя оба имели по сто метров от форштевня до ахтерштевня. Самые громадные киты, что водятся в районе Алеутских островов, и те не превышали пятидесяти шести метров в длину, – если вообще достигали подобных размеров!
Эти донесения, поступившие одно вслед за другим, новые сообщения с борта трансатлантического парохода «Пэрер», столкновение чудовища с судном «Этна», акт, составленный офицерами французского фрегата «Нормандия», и обстоятельный отчет, поступивший от коммодора Фитц-Джеймса с борта «Лорд-Кляйда», – все это серьезно встревожило общественное мнение. В странах, легкомысленно настроенных, феномен служил неисчерпаемой темой шуток, но в странах положительных и практических, как Англия, Америка, Германия, им живо заинтересовались.
Во всех столицах морское чудовище вошло в моду: о нем пелись песенки в кафе, над ним издевались в газетах, его выводили на подмостках театров. Для газетных уток открылась оказия нести яйца всех цветов. Журналы принялись извлекать на свет всяких фантастических гигантов, начиная от белого кита, страшного «Моби Дика» арктических стран, до чудовищных осьминогов, которые в состоянии своими щупальцами опутать судно в пятьсот тонн водоизмещением и увлечь его в пучины океана. Извлекли из-под спуда старинные рукописи, труды Аристотеля и Плиния, допускавших существование морских чудовищ, норвежские рассказы епископа Понтопидана, сообщения Поля Геггеда и, наконец, донесения Харингтона, добропорядочность которого не подлежит сомнению, утверждавшего, что в 1857 году, находясь на борту «Кастиллана», он собственными глазами видел чудовищного морского змея, до того времени посещавшего только воды блаженной памяти «Конститюсьонель».
В ученых обществах и на страницах научных журналов поднялась нескончаемая полемическая возня между верующими и неверующими. Чудовищное животное послужило волнующей темой. Журналисты, поклонники науки, в борьбе со своими противниками, выезжавшими на остроумии, пролили в эту памятную эпопею потоки чернил; а некоторые из них даже пролили две-три капли крови, потому что из-за этого морского змея дело буквально доходило до схваток!
Шесть месяцев длилась эта война с переменным успехом. На серьезные научные статьи журналов Бразильского географического института, Берлинской королевской академии наук, Британской ассоциации, Смитсоновского института в Вашингтоне, на дискуссию солидных журналов «Индиан Аршипелаго», «Космоса» аббата Муаньо, «Миттейлугген» Петерманна, на научные заметки солидных французских и иностранных газет бульварная пресса отвечала неистощимыми насмешками. Пародируя изречение Линнея, приведенное кем-то из противников чудовища, журнальные остроумцы утверждали, что «природа не создает глупцов», и заклинали своих современников не оскорблять природу, приписывая ей создание неправдоподобных спрутов, морских змей, разных «Моби Диков», которые существуют-де только в расстроенном воображении моряков! Наконец, популярный сатирический журнал в лице известного писателя, ринувшегося на морское чудо, как новый Ипполит, нанес ему, при всеобщем смехе, последний удар пером юмориста. Остроумие победило науку.
В первые месяцы 1867 года вопрос о новоявленном чуде, казалось, был похоронен, и, по-видимому, ему не предстояло воскреснуть. Но тут новые факты стали известны публике. Дело шло уже не о разрешении интересной научной проблемы, но о серьезной действительной опасности. Вопрос принял новое освещение. Морское чудище превратилось в остров, скалу, риф, но риф блуждающий, неуловимый, загадочный!
Пятого марта 1867 года пароход «Моравиа», принадлежавший Монреальской океанской компании, под 27°30 широты и 72°15 долготы ударился на полном ходу о подводные скалы, не обозначенные ни на каких штурманских картах. Благодаря попутному ветру и машине в четыреста лошадиных сил пароход делал тринадцать узлов. Удар был настолько сильный, что, не обладай корпус судна исключительной прочностью, столкновение кончилось бы гибелью парохода и двухсот тридцати семи человек, считая команду и пассажиров, которых он вез из Канады.
Источник
